— Дай сюда, — говорит он ровным голосом. — Иди к нему. Он нуждается в тебе.

Я бросаю пулемет Бенито и мчусь в дом. Эрроу каким-то образом уложил Андреаса на один из диванов и теперь окружен иглами, бинтами и стальными медицинскими инструментами. У Андреаса во рту торчит рулон бинта, и он кричит в него. Мой взгляд падает на его грудь, я почти не вижу, что делает Эрроу сквозь сплошной поток крови. Так много крови.

Я иду по комнате, мои босые ступни липнут к доскам, залитым кровью, и останавливаюсь в нескольких шагах от мужа. У Эрроу в руках огромные щипцы, и он вонзает их прямо в грудь Андреаса. Тот снова кричит, по его лицу катятся слезы.

— Эта дрянь засела чертовски глубоко, — рычит Эрроу.

— Что я могу сделать? — спрашиваю я.

Он даже не смотрит на меня.

— Можешь обработать его руку, чтобы не было инфекции.

Я бросаю взгляд на правую руку Андреаса, там сплошная каша. Да что он ударил, комбайн?

Я бегу на кухню, наливаю в миску теплой воды, хватаю чистые полотенца и возвращаюсь. Опускаюсь на колени рядом.

Андреас смотрит в потолок, глаза распахнуты от боли. Эрроу снова уходит вглубь, и Андреас давит в бинт новый, приглушенный крик.

Я осторожно начинаю промывать его разбитую руку, стараясь не причинить лишней боли.

— Это худшая рана, что я видел, — глухо произносит Эрроу. — Всего в паре дюймов от артерии.

Облегчение, страх и ярость обрушиваются на меня разом, когда я понимаю, что едва не потеряла его. Я все еще могу потерять его.

— С ним все будет в порядке?

— Если я смогу вытащить эту тварь, — отвечает Эрроу, морщась. Потом резко втягивает воздух и снова уходит щипцами вглубь. — Попался, ублюдок.

Он вытаскивает крупную, окровавленную латунную пулю и роняет ее на стеклянный журнальный столик.

Андреас выплевывает бинт и издает торжественный рев.

— Даже не думай подниматься, — предупреждает Эрроу. — Сейчас ты просто фонтан крови. Мне нужно зашить тебя.

Голова Андреаса падает набок, и на лице появляется выражение чистого блаженства.

— Сера, — шепчет он.

Я кладу ладонь ему на щеку.

— Шшш. Не говори. У нас будет еще много времени, чтобы поговорить потом.

Через несколько секунд в комнату вваливается Бенито, в одной руке болтается мой пулемет, в другой, — его матово-черный пистолет.

— Ты в порядке?

Несмотря на то что они братья, между ними все еще чувствуется напряжение. Они слишком долго были врозь, и доверие до конца так и не вернулось.

Андреас стонет:

— Да. Я выживу.

— Не выживешь, если будешь продолжать дергаться, — огрызается Эрроу.

— Мне нужна, блять, выпивка.— Бенито бросает нам это озарение и уходит на кухню.

Я продолжаю обрабатывать руку Андреаса. Когда я прохожусь по сломанным костям, он даже не морщится.

Эрроу продевает иглу и принимается вытирать кровь, соединяя края разорванной кожи стежок за стежком. Все это время взгляд Андреаса обжигает мое лицо сбоку.

Когда Эрроу заканчивает зашивать грудь Андреаса и убирает все инструменты и бинты, он выпрямляется над ним.

— Я вызвал врача, он привезет морфин.

Андреас хрипло отвечает:

— Мне не нужен морфин.

— Ты меня не наебешь, Андреас. Я знаю, как тебе больно. К тому же морфин хотя бы удержит тебя от лишних движений. — Его брови взлетают вверх, словно он бросает Андреасу вызов.

Я кладу ладонь на руку Андреаса и улыбаюсь Эрроу:

— Я прослежу, чтобы он не двигался.

— Люди Бенито уже в пути. Они уберут все тела, — говорит Эрроу нам обоим.

Я поднимаю взгляд.

— Сколько?

— Двенадцать.

Я киваю. Я убила как минимум шестерых из них.

Тошнота снова подступает к горлу. Я убийца. Настоящая убийца. Мои руки в крови.

Я хочу сделать мир лучше для тех самых мужчин, которых только что прикончила. Для тех, кто, скорее всего, когда-то был мальчишкой на улице, без будущего, без дороги, и не по своей вине.

Андреас замечает, как резко меняется мое настроение.

Его голос звучит хрипло:

— Это была самооборона, Сера. Они бы убили тебя, если бы ты не выстрелила первой.

Я заставляю себя улыбнуться:

— Я знаю.

Потом я смотрю в глаза своему мужу, вижу в них целый мир любви и трезво понимаю:

— Я бы сделала это снова.

Андреас