— Ваш муж Теодор Гастингс? — спрашивает мужчина, и я быстро киваю.

— Он все еще в операционной. Вот, позвольте мне. — Доктор бросает на охранника взгляд «все в порядке» и ведёт меня обратно к кровати.

— Скажите мне, — прошу я его, и он вздыхает.

— Ваш муж получил огнестрельное ранение в голову. К счастью, пуля только задела височную кость и не застряла внутри.

— Это хорошо, не так ли? — быстро спрашиваю я, надеясь на диагноз.

— Мы еще не знаем. Пуля поразила большую часть мозга. Мы пока не можем определить, как ранение повлияло на пациента, и очнется ли он.

— Что... вы имеете в виду, очнется ли он?

— Мозг — чувствительный орган. Как пациент будет восстанавливаться это индивидуально. Мы делаем все возможное, чтобы обеспечить наилучший уход за вашим мужем. Но вы должны в любом случае готовиться к худшему.

— Худшему...? — запнулась я.

— Его мозг может умереть... в любой момент, — профессионально говорит мне доктор.

Удар, но тем не менее, смертелен. Я, спотыкаясь, возвращаюсь на кровать, и моя рука тут же ложится на сердце. Я пытаюсь отрегулировать дыхание, когда врач продолжает.

— Мы видели его личное дело, и он является донором органов. Я хотел сообщить вам, что... — начинает он, но я отключаюсь. Донор органов? Ага, это похоже на моего мужа.

Но это значит... Я не могу с этим смириться.

Нет...

Моя рука вырывается и обхватывает горло доктора.

— Ты позаботишься о том, чтобы он выжил. Если нет, я выслежу всех, кто тебе дорог, и пущу им пулю в череп. Все ясно? — угрожаю я стальным голосом. Доктор бледнеет от моих слов и оцепенело кивает. Я отпускаю его, и он устремляется прочь.

О, Адриан...

Я не знаю, как я добралась до приемной на трясущихся ногах, но когда я это сделала, меня встретил Марсель, прислонившийся к стене.

— Ты! — Я выплевываю слово и смотрю, как Марсель вскидывает голову, его глаза расширяются от моего присутствия.

— Это ты все всем виноват, — обвиняю его я, бросаясь на него. Я даже не успеваю дотронуться до него, как Марсель бледнеет и отшатывается в сторону, успешно избегая моего кулака.

— Пошел ты! — Я снова бросаюсь на него, но на этот раз меня останавливает крепкая хватка, удерживающая меня сзади.

— Хватит, Би. — Влад шепчет мне в волосы.

— Ты знал... ты знал все. — Я кричу на него и начинаю бросаться беспорядочными ударами. Влад выдерживает минуту, прежде чем сдержать меня.

— Прекрати. — И я останавливаюсь... не потому, что хочу этого, а потому, что мое тело больше не выдерживает. Я приваливаюсь к нему и позволяю своим слезам свободно течь.

— Как ты мог? — всё повторяю я. Влад продолжает гладить мои волосы, позволяя мне выплеснуть свои чувства сквозь слезы.

Спустя некоторое время, когда я успокоилась, хирург, оперирующий Адриана, выходит, чтобы сказать нам, что операция прошла успешно.

— Нам все еще нужно подождать, пока он очнется, чтобы узнать, будут ли какие-либо побочные эффекты от пули или операции. — Затем он сообщает нам, что Адриана перевезут в отдельную палату.

После того, как его привозят в палату, я говорю доктору, что никому, кроме меня, не разрешается его навещать.

Марсель смотрит на меня с раскаянием, но я знаю, что Адриан тоже не хотел бы его видеть. Я видела это в его глазах. Что-то внутри него умерло, когда он узнал, что его верный друг использовал его всё это время. Я не собираюсь подвергать его еще большему стрессу, когда ему нужно восстановиться после такой тяжелой травмы. Я также сообщила Владу, что не думаю, что его визит будет наилучшим для него.

Не скажу, что я точно знаю, в чем заключалась роль Влада во всем этом. Но он не выглядел удивленным ни одним из откровений. Я не уверена, что могу доверять ему сейчас.

Я выделила себе место в палате, чтобы присматривать за Адрианом, и оставляю его ненадолго только тогда, когда становится очевидно, что мне не хватает самого необходимого.

Я быстро еду домой и собираю достаточно одежды и туалетных принадлежностей на неделю и немного оружия на случай, если кто-то попытается что-то сделать. В этот момент лучше быть готовой.

Первый день в больнице проходит без изменений. Доктор сообщает мне, что некоторым людям требуется немного больше времени, чтобы прийти в себя.

И вот один день превращается в два, два, в три, и по-прежнему ничего.

Я почти сошла с ума, беспокоясь за Адриана, что у меня даже не было времени подумать о своем собственном положении.

Только на третий день Влад звонит мне и настоятельно просит сдать кровь на анализ, чтобы проверить наличие яда. Я неохотно соглашаюсь и прохожу процедуру, но только потому, что все еще надеюсь, что Адриан очнется.

Если он не проснется... тогда какой смысл жить дальше?

В конце недели приходит результат анализа крови — в моем организме не обнаружено никаких веществ, ни наркотиков, ни яда. Хименес блефовал.

Я почти смеюсь над результатами.

Конечно, он блефовал.