Не в силах больше стоять там ни минуты, я хватаю пальто и направляюсь в клуб Андропова.

Я не могу с этим справиться. Это слишком много... чувств.



Как только я вхожу в клуб, я бегу к бару и заказываю целую бутылку водки. Бармен и глазом не моргнул, поставил передо мной бутылку вместе с рюмкой.

Я наливаю первую рюмку и выпиваю ее. Потом вторую. Потом третью. В какой-то момент я сбиваюсь со счета.

Один из приятелей Пахана, Николай, замечает меня и направляется ко мне.

— Артемида. — Его взгляд переходит на бутылку водки, и он хмурит брови. — Тяжелая ночь?

— Можно и так сказать. — У меня заплетается язык.

— Пойдем потанцуем. — Он тянет меня за руки и ведет на танцпол. Я не знаю, что я делаю, мои конечности просто двигаются. Я думала, что алкоголь поможет притупить боль. Не помогает.

— Прекрати это! — кричу я, прижимая руки к ушам. — Пожалуйста, пусть все прекратится.

Николай наклоняет голову и изучает меня, медленно выуживает бумажник, что-то из него доставая. Похоже на маленькие таблетки.

— Хочешь? — Я пытаюсь прищурить глаза, чтобы увидеть, что он мне показывает, но все расплывается.

— Что это?

— ЛСД36.

— Это заглушит боль?

— Может. — Ему больше ничего не нужно говорить. Я выхватываю таблетку из его руки и кладу ее в рот.

Мы продолжаем танцевать еще немного, и я начинаю чувствовать себя неважно. Я больше не чувствую своих конечностей.

Мне нужно идти домой.

Не знаю, как я покидаю клуб, как иду до дома и как я вообще узнаю, где находится дом. У меня очень мало моментов осознания.

Я просто знаю, что в какой-то момент я вернулась домой. Я падаю на кровать и открываю глаза. Начинаю видеть голубое кружево, покрывающее стены. Оно настолько меня заинтриговало, что я начинаю прослеживать замысловатый узор от одного конца стены к другому. Мой палец рисует в воздухе форму, и я улыбаюсь от глупости того что делаю. Если бы только Адриан был жив.

Прослеживая кружевную нить, я внезапно останавливаюсь, почувствовав что-то мягкое на кончике пальца. Я хмурюсь. Я нажимаю один раз. Так мягко. Я нажимаю снова. И снова. Пока что-то не схватило мой палец.

— Би? — Галлюцинации начались, когда я поднимаю глаза и смотрю в лицо Адриана. Его прекрасное, ангельское лицо. Он, должно быть, сейчас с ангелами, да? Может, я общаюсь с ним на небесах? Мой рот открывается в восторге от такого осознания.

Адриан... ангел.

— Ты ангел, — говорю ему я и тянусь руками к его лицу, пытаясь почувствовать его в последний раз, даже если это происходит под воздействием психоделиков.

— У тебя есть крылья. — Я указываю на белый, почти нематериальный контур на его спине.

— Би? Что с тобой? — Его голос обеспокоен, он нахмуривает брови.

— Я разговариваю с ангелом, — продолжаю я.

Я прыгаю на него и прижимаю его к своей груди, бормоча:

— Мой ангел.

Это последнее, что я помню.



Я слегка потягиваюсь и громко стону. Что это за похмелье? Клянусь, мне никогда в жизни не было так плохо от алкоголя. Но тут я вдруг вспоминаю таблетки Николая.

Черт... И тут хлынули новые воспоминания. А вместе с ними и слезы.

Черт! Черт! Черт!

Я сжимают простыни на кровати, и пытаюсь сделать глубокий вдох. Когда мне это удается, я шмыгаю носом, чувствуя запах еды. Еды? В моей квартире нет никакой еды.

Я распахиваю глаза и вскакиваю с кровати. Что, если кто-то вошел в дом, пока я была в отключке? Я беру пистолет, который всегда прячу под подушкой, и иду на кухню. Там я замечаю что-то, что заставляет меня просто выронить оружие.

У меня всё еще галлюцинации?

Адриан на моей кухне, в фартуке, и готовит панкейки.

— Вот ты где. — Он поворачивается и улыбается мне. Малли кружит вокруг его ног, изящно вылизывая лапы и мурлыча.

Не задумываясь я прыгаю на него и обнимаю.

— Ты не умер? — спрашиваю я, осыпая поцелуями его лицо.

— Нет, — говорит он, забавляясь. — Теодор Гастингс мертв. Адриан Барнетт очень даже жив. — Мне требуется целая минута, чтобы осмыслить его слова. Но когда меня осеняет понимание, я отталкиваю его и, схватив со стола воздушные панкейки, бросаю их в него.

— Ты заставил меня поверить, что ты мертв, придурок? — требую я, и он скрещивает руки.

— А ты заставила меня поверить, что ты просто друг с работы. — Он поднимает на меня бровь.

Хорошо, да, я так и сделала.

— Когда ты вспомнил?

— Вскоре после того, как ты ушла, — признает он, и я начинаю злиться еще больше.

— И ты ждал до сих пор, чтобы явится?

— Видите ли, мисс, это вы меня бросили, — возмущенно говорит он.

— Только потому, что я думала, что ты никогда не вспомнишь, и я хотела, чтобы ты никогда не вспоминал некоторые вещи, — я пытаюсь защищаться. Мне также приходится добавить.

— Я сделала единственную не эгоистичную вещь в своей жизни, а ты упрекаешь меня?

Адриан усмехается.