– Ничего неправильного или запретного, – повторяет он мои слова, а в следующее мгновение разворачивает меня, хватает за ноги и притягивает ближе к себе, пока его рот не оказывается на моей сердцевине. – Я совсем тебя измучил и должен привести в порядок, – бормочет он, начиная вылизывать меня.

Мой порочный мужчина.

Я качаю головой, глядя на него, но не позволяю ему в одиночку убирать беспорядок. Обхватив все еще твердый член, провожу языком по всей длине и слизываю семя, пробуя на вкус смесь наших соков.

И хотя мне безумно нравятся прикосновения его губ, Амон не пытается заставить меня снова кончить, а просто медленно и нежно ласкает. Я делаю то же самое, посасывая его член и играя с кольцом, пока он не размягчается у меня во рту.

Закончив, Амон нежно целует мой бутон, а затем разворачивает меня к себе и прижимает к груди.

– Я люблю тебя, – шепчет он, и его голос пропитан эмоциями. – И вряд ли ты представляешь, как сильно, Села. Я бы охотно возложил тебя на алтарь.

Его слова шокируют меня и наполняют неведомой прежде радостью.

– Я тоже тебя люблю, Амон. И с каждым днем люблю все больше и больше. – Я впервые говорю ему это как Села – впервые за очень долгое время.

– Скоро мы оставим все это позади, – бормочет он.

– Кстати об этом. – Я облизываю губы, переворачиваюсь на живот, ложась ему на грудь, и подпираю руками подбородок, чтобы посмотреть на него. – Не расскажешь, что случилось в прошлом? Я слышала, как Кресс и Финн в библиотеке обсуждали заклинание, которое ты сотворил после моей смерти. Рианнон тоже что-то такое упоминала. Так я возродилась, верно?

Он коротко кивает.

– Я украл оригинал кодекса из библиотеки Ватикана. А поскольку мы уже читали его несколько столетий назад, я знал, что заклинание будет внутри.

– Но как ты понял, что нужно сделать? Что я…

– Умираю?

– Да.

– Потому что я слышал все твои мысли, Села. Ты была так чертовски слаба, что не могла воздвигнуть никаких барьеров. Поэтому я все услышал, девочка моя. Каждую. Чертову. Мысль, – выдавливает он сквозь зубы, воскрешая в памяти прошлое. – Слышать, что ты не хочешь умирать в одиночестве, пожалуй, стало самым болезненным моментом в моей жизни. Твой пульс замедлялся, и я понимал: что-то не так. Поскольку не смог найти Амброзиуса и ничего другого, что смогло бы помочь тебе, я пошел на самый большой риск.

– Ты сотворил заклинание, – шепчу я и смаргиваю слезы, вспоминая, какой беспомощной чувствовала себя в тот момент.

– Это было одно из самых запретных заклинаний и требовало огромного количества энергии. В кодексе говорилось, что оно способно сохранять сущность человека и питать ее до тех пор, пока он не будет готов возродиться вновь. И это сработало. Как только я прочел его, твое тело преобразилось прямо у меня на глазах и погрузилось в восстановительный сон, подобный тому, в который погружаюсь я, израсходовав запас энергии.

Я удивленно моргаю.

– Что?

– Некая метаморфоза, призванная сберечь твою сущность. Насколько я понимаю, это был своего рода анабиоз, чтобы твой организм исцелился от травм, по крайней мере настолько, что ты смогла переродиться. И это случилось, – улыбается Амон, но его глаза затуманиваются от слез. – Только что ты была передо мной, а в следующее мгновение превратилась в маленький кокон.

– Кокон? Как у личинки? – Я изо всех сил стараюсь не рассмеяться, хотя его слова звучат довольно забавно.

Он кивает.

– Ты пробыла в таком состоянии больше тысячи лет. Тебе потребовалось слишком много времени, чтобы восстановиться, девочка. Впрочем, это позволило мне прийти в себя. Я был разбит после того, как потратил столько энергии на заклинание, и… моя натура взяла верх, так что я вызвал несколько стихийных бедствий…

Поморщившись, Амон объясняет, что сразу бросился на поиски Амброзиуса и в конце концов выследил его. Но тот уже успел распространить ложь об Амоне и кодексе, а также о метке, появившейся у меня на коже. И чтобы выставить себя жертвой на случай, если кто-то решит докопаться до истины, Амброзиус записал лживую версию тех событий, объявив Амона демоном, а Кресс и Финн помогли ее увековечить.

Отыскав Амброзиуса, Амон годами вел с ним ожесточенную борьбу, прежде чем собрал последние крохи сил и подчинил себе толпу разъяренных людей, натравив их на врага в попытке вернуть драгоценный камень. Благодаря этому ему удалось убить Амброзиуса, но он так истощился, что потерял след драгоценного камня в начавшемся хаосе.

– Я пробыл в глубоком сне несколько сотен лет. Но даже когда проснулся, ты все еще была в маленьком коконе, – продолжает Амон, и его губы растягиваются в грустной улыбке.

Пока ждал моего перерождения, он снова попытался выйти на след драгоценного камня. И только когда мы поженились как Джеремия Крид и Элизабет, он им наконец завладел.

– Кокон… честно говоря, звучит нелепо, – признаюсь я со смешком.