– Ах, любовь моя, как я скучал по тебе, – с нежностью говорит он. – Ты права. Я так долго был заперт здесь, что выучил пару трюков. В этом мире это называется астральной проекцией. Лидия научила меня ей. Поскольку у меня хорошо развиты ментальные способности, она часто приносила мне книги на эту тему. Можно сказать, за последние сто пятьдесят лет я многому научился.

Я с благоговением смотрю на него.

– Что еще ты умеешь? – шепотом спрашиваю я, вспомнив разговор Кресса и Финна. – Что насчет… управления материей?

Он кивает.

– Тебе одной известно об этой моей способности, – признается он.

– Ты убил горгулий? Точно так же, как убил тех людей…

Его губы сжимаются в тонкую линию, и он неуверенно кивает.

– Все в порядке. – Моя рука замирает у него на груди, по которой стекает вода, окрашенная кровью. – Я не стану тебя ни судить, ни винить. Я все понимаю.

– Я бы не смог оставить в живых того, кто угрожал тебе. Никогда.

– Как в случае с моей сестрой? – спрашиваю я, не в силах сдержаться.

Его лицо омрачается.

– Да, – подтверждает Амон. – Твоя сестра и ее муж сотрудничали с Крессом и Финном. Она каким-то образом узнала о наших отношениях и собиралась рассказать об этом всем.

Я поджимаю губы, вспоминая прошлое.

– Одной из ее способностей было прорицание по зеркалам.

– Я не мог допустить, чтобы она сообщила о нас ковену, любимая. Прости меня, – извиняется он.

– Я понимаю, – нежно улыбаюсь ему. – Знаешь, тогда я была очень разочарована, что ты никогда не рассказывал мне об этом. Что скрывал все в течение долгих десяти лет. Если бы ты сказал мне сразу… думаю, я бы так не расстроилась, – признаюсь я.

Возможно, такое равнодушие к собственной семье делает меня плохим человеком, но для меня Амон всегда будет на первом месте.

– Дарси, – шепчет он, и в его глазах отражается буря эмоций.

– В тот день… я ждала тебя. Продолжала ждать тебя. – У меня вырывается всхлип. – Пока моя жизнь угасала, я ждала тебя, знала, что ты обязательно придешь. И ты правда пришел. Пришел за мной.

– Черт. Черт. Черт, – ругается он, и не успеваю я опомниться, как Амон притягивает меня к себе и крепко обнимает, спрятав лицо в изгибе моей шеи.

Моя рука невольно опускается, и я прижимаюсь к нему. Его кровь пропитывает мое платье, но, как мне кажется, я не в силах оттолкнуть его.

Не сейчас, когда наша близость явно нужна ему так же сильно, как и мне, – если не больше.

– Я пришел слишком поздно, – хрипит Амон надтреснутым голосом, переполненным переживаниями. – Мне так жаль. Мне очень жаль, любовь моя. Я подвел тебя.

Я качаю головой.

– Вовсе нет. Я здесь. Ты здесь. И я вытащу тебя из этой проклятой тюрьмы, даже если это будет последнее, что я сделаю. Даю тебе слово, Амон. Они не победят.

– Я не подведу тебя в третий раз, – шепчет он мне в волосы, а потом скользит ртом по моей щеке и, наконец, слегка касается губ.

На мгновение он замирает, прижавшись своим лбом к моему, и всматривается мне в глаза словно в поисках подтверждения. И я даю ему его – в этом я никогда бы ему не отказала.

Амон медленно запечатлевает нежный поцелуй на моих губах – робким, почти невесомым касанием.

Я вздыхаю и тянусь навстречу, отдаваясь ему.

– Моя прекрасная супруга, – шепчет он, покусывая мои губы, прежде чем подарить мне наш первый настоящий поцелуй.

Он накрывает мой рот своим и скользит кончиком языка по изгибу моих губ, требуя впустить его.

И я бессильна против него. Задыхаясь и тихо постанывая, хватаюсь за его плечи, чтобы найти хоть какую-то опору. Но все бесполезно, потому что в этот момент Амон углубляет поцелуй, и во мне вспыхивает ни на что не похожее наслаждение.

Я чувствую привкус крови вперемешку с тем мужским ароматом, который присущ только ему одному, и теряю самообладание. Все мое тело гудит от едва сдерживаемого напряжения.

Нет ничего мощнее осознания того, что я наконец нахожусь рядом с единственным мужчиной, который делает меня цельной. С тем, кто завладел моим сердцем, моей душой, моей чертовой сущностью и всем, что я собой представляю.

Прикосновение его губ к моим – это как возвращение домой. Как дурманящее зелье, которое пьянит меня самой жизнью и чистым счастьем от того, что я живу – нахожусь в этом мгновении.

Стою здесь и сейчас. Принимаю его. Отдаю взамен всю себя.

Мы целуемся, кажется, целую вечность, и хотя нам обоим не хватает воздуха, мы бы предпочли дышать друг другом. Мои легкие, как и каждая клеточка тела, заполнены им. Его дыхание – это мое дыхание, его сущность – это моя сущность.

Он мог бы поглотить меня целиком, и я бы не возражала, потому что впервые в жизни я счастлива как Дарси О'Салливан.

Я дома.

– Полегче, – хрипит он, вырываясь из моих объятий.

Его глаза совершенно черные – он едва сдерживает себя. И все же я не могу не заметить, что у него на челюсти играют желваки, а острая боль искажает его черты.

– Прости, – извиняюсь я, слезая с него. Когда я вообще успела на него забраться?

Встав на колени перед ним, я подбираю отброшенное полотенце и снова принимаюсь протирать его раны. Но Амон внезапно останавливает меня, не давая продолжить.