Я задерживаюсь у портрета, любуясь счастьем на наших лицах – моментом, когда мы все еще были настоящей семьей.
Боже милостивый, даже представлять не хочу, что почувствовал Амон, когда пришел в церковь и обнаружил нас с Авраамом мертвыми. Боль, вероятно, была невыносимой, и, представив его реакцию, я едва подавляю рыдания.
Взяв себя в руки, я направляюсь в хозяйские покои. Там есть еще одна комната, в которую я еще не заходила. О существовании которой даже не подозревала до последнего сна, но о которой Амон упоминал раньше.
Частная галерея Крида.
Потайная дверь расположена прямо возле гардеробной, так что я провожу руками по стене, нащупывая едва заметный выступ, и осторожно давлю на него, пока дверь не открывается.
Когда шагаю внутрь, на меня обрушивается еще больше пыли.
Учитывая откровенность его картин, Амон всегда настаивал на усиленном механизме защиты. Поэтому я уверена, что в последний раз здесь кто-либо был ровно сто пятьдесят лет назад.
– Только я могу видеть тебя такой, любовь моя, – сказал он мне.
После чего построил потайную комнату, которая должна была стать нашим любовным гнездышком.
Внутри все осталось нетронутым. Но сильнее всего меня поражает одна деталь. В то время как все покрыто толстым слоем пыли, на картинах нет и пылинки. Как и цветы на балконе, они чистые и ухоженные.
– Амон… – имя срывается с моих губ. Его внимательность не перестает удивлять меня.
Даже страдая в заточении, он отдавал все оставшиеся силы, чтобы сделать меня счастливой. Чтобы сохранить наше счастье в тех коротких мгновениях, пока оно ускользает от нас в реальном мире.
Боже, как же я люблю этого мужчину!
Вся комната от пола до потолка увешана полотнами с нашими изображениями.
Признаться, однажды разум все же сыграл со мной злую шутку – впрочем, это тоже было делом рук Амона. Но именно тогда я увидела эротические картины в студии Калеба.
Теперь, глядя на них, я понимаю, что Амон намеренно вложил эти идеи мне в голову – может быть, чтобы напомнить о прошлом? Независимо от причины, он все же не показал самые откровенные картины, где нарисована не только я, но и он сам.
Куда ни посмотри, всюду развратные сцены: мой муж запечатлел нас вместе в каждом мгновении, пропитанном страстью, и во всех мыслимых позах.
Через одно маленькое окошко внутрь проникает совсем немного солнечного света, и, закрыв за собой дверь, я позволяю воспоминаниям поглотить меня.
– Скоро, любовь моя, – шепчу я с любовью, останавливаясь перед картиной.
Эта работа не такая сексуальная, как другие, но она прекрасно отражает нашу повседневную жизнь.
Мы оба голые, но на этом непристойности заканчиваются.
Я лежу на кровати на спине, а он устроился сверху, обнимая меня за талию и положив голову мне на грудь. Мы томно обнимаемся, переплетясь руками и ногами, не в силах оторвать друг от друга глаз.
Амон смотрит на меня снизу вверх с абсолютной любовью и преданностью, а я нежно улыбаюсь ему и крепко прижимаю к себе, запустив пальцы в его длинные волосы.
Сцена такая теплая, такая интимная, что мое сердце пронзает острая тоска.
Я подношу палец к холсту, прослеживая любимые черты, и в это мгновение мне отчаянно хочется свернуться калачиком в постели и уснуть, вспоминая о чудесном прошлом, в котором мы были так счастливы, так влюблены, так… целостны.
Но потом приходит тошнотворное осознание того, что наше счастье никогда бы не продлилось долго. Несмотря на счастливые времена, по которым я так тоскую, это настоящее – следствие всех поступков в прошлом. А значит, сейчас мне нужно готовиться к будущему, а не теряться в воспоминаниях.
Сейчас мне как никогда нужно найти способ вернуться к нему.
– Дай мне знак, Амон. Скажи, что делать…
Правда в том, что я потеряна.
Из-за всего, что происходит вокруг, из-за моих постоянных попыток разобраться во всем и не сойти с ума я совершенно потеряна.
И только одно заставляет меня двигаться вперед – мой Амон.
Но пока у меня есть лишь цель и никакого плана по ее достижению.
Сколько бы я ни звала его по имени, он не отвечает – скорее всего, не может. И от этого моя тревога только растет, доводя практически до безумия, а гнев и разочарование смешиваются во мне, готовые вот-вот вырваться наружу.
Я нужна ему. Я нужна Амону, а мой глупый мозг не пытается найти решение.
Наконец я выхожу из секретной комнаты и убеждаюсь, что она хорошо закрыта. Но прежде чем вернуться в свою спальню, замираю на мгновение, впитывая в себя остаточные воспоминания о прошлом.
Мне нужно заклинание, чтобы разрушить барьер в туннеле.
Но смогу ли я вообще сотворить хоть какое-нибудь заклинание?
Поджав губы, я плюхаюсь на стул, подношу руки к вискам и начинаю осторожно массировать их кругами, пытаясь проложить в памяти цепочку событий.
Во-первых, мне нужно где-то раздобыть заклинание. К моему несчастью, я уверена, что оно находится в кодексе или любой другой книге заклинаний в покоях Рианнон.