– Вот так, – говорю я и немного отстраняюсь, чтобы смочить член слюной. – Нарисуй меня вот так. Я в твоей власти, с твоим членом во рту. Нарисуй меня так, Амон, – горячо прошу я, зная, что это доставит ему наибольшее удовольствие.

– Лиззи, – произносит он мое имя напряженным голосом. – Ты правда этого хочешь? Чтобы я запечатлел, как ты давишься моим членом? Как он проникает тебе в глотку так глубоко, что слезы текут по твоим прелестным щечкам?

Я киваю, не сводя с него глаз и теряясь в интенсивности его слов.

– Девочка моя, ты действительно знаешь, как воплотить фантазии мужчины в жизнь, – говорит Амон, глядя на меня, и его глаза приобретают самый глубокий оттенок черного. – А когда закончу рисовать, я трахну тебя в окружении всех этих картин, чтобы ты со всех сторон видела, как я беру тебя, снова и снова заявляя права на твое сладкое тело. Что на это скажешь, моя Лиззи? – угрожающе растягивая слова, произносит он. Уголки его губ приподнимаются, и он смотрит на меня с тем же хищным голодом, который я вижу на его лице с первой нашей встречи.

Интересно, это когда-нибудь пройдет? Утихнет ли это неконтролируемое желание, которое бушует внутри меня – и которое чувствует он?

С каждым проходящим годом я хочу его только сильнее.

– Да, – выдыхаю я. – Да, Амон, да!

Ради него я готова на все.

Прожив с ним столько лет, я поняла, что в отношениях нет ничего неправильного, ни одно желание не запретно. Ради него я всегда готова раздвинуть свои границы, как и он свои для меня. В нашей спальне есть только мы. Только мы и наша любовь друг к другу, которая превращается в ненасытное желание, разгорающееся все сильнее.

– Моя родная девочка. Покажи, как глубоко ты меня принимаешь, – хрипит Амон, снова поднося член к моим губам и проталкивая его между ними.

Я широко раскрываю рот и принимаю его, позволяя ему проникать в меня до тех пор, пока кольцо не упирается в заднюю стенку горла. Подавившись, я поднимаю глаза, а мои ресницы увлажняются от непролитых слез. Наши взгляды встречаются в тот самый миг, когда карандаш касается чистого холста, нанося быстрые и искусные штрихи.

– Боги, как глубоко, – хвалит Амон. – Твой ротик просто создан для моего члена, точно так же, как мой член был создан для тебя, моя родная девочка. Чтобы полностью завладеть тобой и доставить удовольствие каждой клеточке твоего тела.

Амон резко подается вперед и вводит свой член на всю длину, насколько позволяет мое горло. Он входит слишком глубоко, но я не издаю ни звука. Позволяю ему использовать меня так, как он того желает. Я знаю, ему это нужно.

Прикрыв глаза от наслаждения, он трахает мой рот и тем же временем обрисовывает контуры моей фигуры на холсте. Прерывистое дыхание срывается с его губ.

– Вот и все, Лиззи, – хрипло произносит он, как только первый набросок готов. Холст и карандаш тут же исчезают из его рук и появляются на столике напротив кровати. Внезапно Амон полностью выходит из меня и нежно обхватывает ладонями мое лицо. Влага стекает по всей его длине, когда он прижимает кольцо к моим губам.

– Ты такая красивая, любовь моя, – бормочет он, поглаживая меня по волосам. – Такая чертовски красивая и вся моя. – С этими словами он снова проникает членом мне в рот, но на этот раз неглубоко.

Я высовываю язык и облизываю его каждый раз, когда он толкается в меня.

Я пристально наблюдаю за ним, любуясь каждой переменой в выражении его лица, каждым движением челюсти и скрипом зубов – все это твердит о том, какую власть я имею над ним в этот миг.

– Хорошая девочка, – шепчет Амон. – Моя особенная девочка.

– Еще, – шепчу я, с пылом лаская его языком. – Используй меня, Амон. Наполни меня и используй для своего удовольствия.

– Когда ты так говоришь, моя Лиззи, – стонет он, зажмурившись, – я возбуждаюсь еще сильнее. Ты чертовски сводишь меня с ума, так что в голове не остается ни одной связной мысли – лишь ты. Моя хорошая, послушная девочка, которая только со мной ведет себя плохо, да?

– Да, – без стеснения признаюсь я. – Я плохая только для тебя. Буду слушаться только тебя, – стону я, крепко обхватывая его руками и снова втягивая головку в рот. Позволяя ему трахать меня так, как он хочет, – дикими и бесконтрольными толчками.

Его руки скользят к моему горлу, нежно сжимая его, и он начинает двигаться. Сначала медленно, но вскоре набирает темп, издавая стоны, когда головка касается узкого места в задней части моего горла.

Я тихо стону вокруг его члена, и эти вибрации доставляют ему еще больше удовольствие.

– Моя плохая девочка, – выдыхает он, запрокинув голову. – Проклятье, моя Лиззи. Я твой. Только твой. Телом, душой и всем своим существом, – бормочет он почти бессвязно.

Положив ладони на его ягодицы, я позволяю ему овладевать собой, пока он гонится за собственным удовольствием.