– Ты такая плохая девочка, моя Лиззи. Дразнишь меня своей маленькой непослушной киской, – говорит он, томно облизывая меня, пока я не растворяюсь в его объятиях и не начинаю задыхаться, то постанывая, то вскрикивая.

Все что угодно, лишь бы он продолжал эту сладкую пытку.

– Эта маленькая непослушная киска так и просится, чтобы на нее заявили права, да? Пометили и завладели ею?

– Да, – громко стону я. – Пожалуйста.

Его пальцы снова касаются моего лона, ритмично толкаясь внутрь и растягивая меня. Амон тем временем обхватывает губами мой бутон, посасывая и покусывая его, доводя меня до полного исступления. От каждого его легкого касания, каждого движения языка я напрягаюсь, чувствуя, как внутри нарастает предвкушение. Знаю, что на этот раз покорю ту неуловимую вершину.

– Такая восхитительно влажная и сладкая для меня, – бормочет он. – Такая родная. Только моя.

– Твоя, – бессвязно повторяю я. – Я твоя Лиззи. А ты мой Амон. Мое все! – громко кричу я, и мои мышцы напрягаются от этого обжигающего поцелуя наслаждения.

Внутри меня все пульсирует, волна удовольствия нарастает все сильнее и сильнее, пока не достигает той самой неописуемой вершины. Я словно распадаюсь на миллион частиц, повторяя его имя снова и снова, а мой голос звучит как любовная ласка, как благоговейный шепот.

– Мой Амон. – Я с трудом перевожу дыхание и приподнимаюсь на локтях, чтобы посмотреть на него.

Он совершенно неподвижен, и от него буквально веет напряжением. Его мышцы окаменели, а вены на руках выступают больше, чем раньше.

Голод все еще терзает меня, пока я блуждаю взглядом по его телу. Задерживаюсь на его крепкой груди, вздымающейся в такт затрудненному дыханию, и спускаюсь еще ниже, к его твердости, которая отчетливо натягивает ткань брюк.

Возможно, я мало что смыслю в занятии любовью, но совершенно уверена, что он готов для меня – для того, чтобы овладеть мною.

Я медленно прикусываю губу и, удерживая его взгляд, придвигаюсь к краю стола. Провожу руками по его твердой груди и тут же чувствую, как напрягаются его мускулы под моими прикосновениями.

– Ты такой сильный, – восхищенно бормочу я.

По сравнению со мной он такой большой. И мог бы раздавить меня в считаные секунды, но я знаю, что этого-то он и боится. И именно потому, что Амон способен навредить мне, я доверяю ему еще больше – верю, что он никогда не переступит эту черту. Ведь по его глазам вижу, как много для него значу. Вся его любовь, страсть и нежность сосредоточены на мне.

Несмотря ни на что, я безоговорочно доверяю ему всем своим сердцем… и всем своим телом.

Я опускаю ладони еще ниже, и его глаза опасно вспыхивают, когда он понимает, в каком направлении я движусь.

– Лиззи, – предупреждающе рычит он.

Мои руки замирают на его твердости, и я начинаю медленно обводить его очертания.

И он… довольно массивный.

Гораздо больше, чем я могла себе представить.

– Лиззи, я… – стонет Амон и накрывает мои руки своими, останавливая.

– Я хочу увидеть, – шепчу я, встречаясь с ним взглядом. – Покажи мне, Амон. Покажи мне все.

– Проклятье, Лиззи. Ты меня убиваешь.

– Это из-за меня, да? – шепчу я, сжимая его через брюки.

– Разумеется. – Он стонет от моего прикосновения. – И только для тебя, любовь моя. Только для тебя, – хрипит он и резко выдыхает, отчего его ноздри яростно раздуваются.

– Тебе… больно? – с беспокойством спрашиваю я, ослабляя хватку.

Амон качает головой.

– Покажи мне, – снова прошу я.

Он сдерживает ругательство и отступает на шаг.

Я уже начинаю думать, что он откажет мне, но тут его пальцы тянутся к шнуровке на брюках.

– Хочешь потрогать меня, сладкая? Хочешь взять в руки мой член?

Мои глаза расширяются, и я продолжаю покусывать губу, чувствуя, как во мне смешиваются предвкушение и желание.

– Так он называется? – с любопытством переспрашиваю я.

Амон хмыкает.

– Член, – повторяю я, пробуя слово на вкус и обнаруживая, что оно мне не кажется противным. Ничуть. – Позволь мне прикоснуться к тебе, Амон. Позволь прикоснуться к твоему члену, – нетерпеливо прошу я.

– Проклятье, моя Лиззи, – громко стонет он. – Скажи это еще раз, и тебе вообще не придется прикасаться ко мне.

Я в недоумении хмурю брови, но тут же забываю обо всем, когда Амон кладет мои руки на свою твердость. Охваченная любопытством, я запускаю ладонь ему в брюки и ощущаю плоть, такую горячую и шелковистую, что я не могу сдержать вздоха.

Я медленно достаю его, и при виде внушительных размеров мои глаза расширяются. Боже милостивый, но как же он поместится во мне? Он длиной почти с мое предплечье, а его толщина пугает еще больше – я едва ли могу обхватить его обеими руками. По всей длине проступают вены, а из налитой головки на конце сочится прозрачная жидкость, стоит мне погладить его.

Но даже не это самое поразительное.

У основания головки я замечаю массивное серебряное кольцо, пронзающее его плоть, и могу только догадываться, насколько болезненной была процедура.