– Тысячу лет, – с благоговением повторяю я. – И теперь ты мой.

Амон качает головой с грустной улыбкой.

– Я всегда был твоим, любимая. Всегда, – решительно говорит он.

– Тогда коснись меня. Сделай что-нибудь. Что угодно. – Я резко вдыхаю. – Пожалуйста, Амон. Я сгораю от желания к тебе, – умоляю я, а потом беру его ладонь и провожу ею от своей шеи к груди, призывая прикоснуться ко мне как угодно, лишь бы утолить невыносимую жажду.

– Лиззи… – Он издает глубокий стон, и его лицо искажается от боли, словно он всеми силами борется с самим собой и собственными желаниями. И я вижу эту борьбу в его глазах. Он смотрит на меня так, будто умрет, если не прикоснется ко мне в ту же секунду, но в то же время отчаянно боится сделать решительный шаг.

– Мы не обязаны идти до конца. Давай просто… начнем. Я знаю, что занятие любовью – это больше, чем обычное соитие.

Его глаза сверкают.

– И откуда ты это знаешь? – Он скрежещет зубами, источая смертоносную ауру.

– Эмма, – выдыхаю я. – Она рассказывала мне, как жених касался ее. – Я беру его свободную руку и веду ею вверх по ноге, проникаю прямо под платье и прижимаю ко внутренней поверхности бедра. – Здесь.

– Лиззи, – рычит Амон.

Не успеваю я опомниться, как он вскакивает, так что стул пролетает через всю комнату, и я наконец понимаю, с каким большим трудом он сдерживал себя все это время.

Он… сверхчеловек.

Демон.

Боже, как он великолепен.

Амон не дает мне ни секунды, чтобы передумать. Он задирает мое платье до бедер и шире раздвигает ноги. На мне нет панталон – ничего, что могло бы его задержать.

– Проклятье, Лиззи. Черт. Черт. Черт, – ругается он себе под нос. Его глаза вспыхивают, становясь похожими на расплавленную лаву, когда он смотрит прямо на лоно.

Мне почти стыдно за непривычную влагу, что изливается из меня, и я едва сдерживаю инстинктивное желание плотно сжать ноги. И только его оценивающий взгляд, полный восхищения, останавливает меня от этого.

– Одно прикосновение, – говорит Амон, словно пытаясь убедить самого себя. – Всего одно касание. Просто разок попробовать тебя, – хрипло выдыхает он.

– Одно прикосновение, – поспешно киваю я, томясь в ожидании того, что он предпримет дальше, буквально умирая от желания ощутить его большие ладони на своем теле.

От одной лишь мысли об этом мое естество сжимается, а между ног скапливается еще больше влаги.

– Прости, – шепчу я, пытаясь спрятаться от его взгляда.

– Прости? С чего бы тебе, черт возьми, извиняться? Проклятье, твоя маленькая сладкая киска – это самое прекрасное, что я когда-либо видел. Такая налившаяся и розовая. Такая чертовски моя, – рычит он, проникает пальцем между складками, собирая влагу, и начинает выводить им круги.

Место настолько чувствительное, что я невольно выгибаю спину навстречу его ласкам, постанывая даже от малейшего прикосновения.

Боже, какая же я распутная.

Такая. Чертовски. Распутная.

Но меня это ни капли не беспокоит.

Ничто не имеет значения, кроме этого мгновения.

Его.

Моего Амона.

Он дразнит меня нежными касаниями, а когда его большой палец скользит по особо чувствительной точке, я едва не подпрыгиваю на столе.

– Амон, – стону я. – Что…

– Такая отзывчивая, – тихо бормочет он, и его глаза становятся практически черными. – Боги, Лиззи, ты такая красивая. Такая чертовски отзывчивая.

Прикусив нижнюю губу, я наблюдаю за ним из-под опущенных ресниц, пока он продолжает ласкать меня там, жадно подмечая каждую смену эмоций на моем лице.

– Такая мокрая для меня, – хрипит Амон, касаясь пальцем моего входа и мягко погружая его внутрь. – Черт. Ты сведешь меня с ума и погубишь, моя Лиззи.

– Громкие слова для бессмертного, – хихикаю я, но едва эти слова срываются с моих губ, как он вводит еще один палец, растягивая меня.

Я ощущаю легкое жжение, но оно тут же меркнет на фоне удовольствия и возбуждающего трепета.

Его большой палец выводит круги по моей чувствительной точке, пока он сам ритмично двигает во мне двумя другими.

– Амон, – выдыхаю я. – Что ты со мной делаешь?

– Даю то, о чем ты просила, любовь моя. Я прикасаюсь к тебе, ласкаю тебя, – отвечает он, наращивая темп и сильнее надавливая на узелок.

Но когда я чувствую, что вот-вот приближусь к пику, он внезапно останавливается.

– Амон, – зову я, смущенная и неудовлетворенная.

– Тс-с, моя родная девочка, – воркует он, и его горячее дыхание опаляет мою влажную кожу. – Позволь мне позаботиться о тебе.

По спине пробегают мурашки.

Он ведь не имеет в виду…

Да, так и есть.

Боже, он правда делает это.

Я ложусь на стол, когда Амон закидывает мои ноги на свои широкие плечи и медленно проводит языком, касаясь моей сердцевины.