Оставшись довольна результатом, я аккуратно складываю его и слегка сбрызгиваю ароматизированной водой.

Поднявшись из-за стола, подхожу к окну, открываю его и подготавливаю на выступе место, чтобы спрятать письмо. Я не совсем уверена, как он делает это, но ни секунды не сомневаюсь: он получит его. И, возможно, даже почтит меня своим присутствием.

Глупая улыбка появляется у меня на лице, и я подношу письмо к губам, оставляя на нем быстрый поцелуй, прежде чем положить на выступ.

Когда я уже собираюсь закрыть окно, внезапно замечаю, что перед нашим домом останавливается незнакомый экипаж. На нем нет узнаваемой эмблемы или герба, хотя он выглядит новым и явно дорогим. Я в замешательстве хмурю брови.

В такой час?

Короткий взгляд на часы на каминной полке подтверждает: в час ночи принимать посетителей совершенно неприлично.

Я прижимаюсь к стене, чтобы меня никто не увидел, и украдкой смотрю на людей, выходящих из кареты. Это два высоких джентльмена, которые внешностью, исходящей от них силой и самообладанием напоминают Амона.

Их сразу принимают в доме, и я в недоумении моргаю.

Как странно.

Я не доверяю матери в том, что касается Амона. Знаю, что она пойдет на все что угодно, лишь бы убить его – нейтрализовать, как бы она беспристрастно выразилась.

Любопытство берет надо мной верх, и я, быстро набросив на плечи шаль, осторожно открываю дверь в коридор. И делаю это как раз вовремя, чтобы услышать, как мать приветствует джентльменов и просит их пройти в кабинет моего покойного отца.

Благодаря многолетнему опыту слежки и подслушивания разговоров в доме я стараюсь ступать как можно тише, пока спускаюсь по лестнице.

Уже поздно, так что все, кроме камеристки матери, уже ушли спать.

Я благополучно добираюсь до лестничной площадки, избежав скрипучих половиц, и на цыпочках пробираюсь в заднюю часть дома, где находится кабинет.

Но, приблизившись к двери, обнаруживаю, что мама плотно закрыла ее за собой. Поэтому, как бы ни прижималась ухом к дереву, я не могу разобрать ни звука.

И это еще более странно, не так ли?

Зачем двум незнакомым мужчинам приходить к матери посреди ночи? Разве что по делам ковена.

Закрытая дверь меня не останавливает. Я надеваю тапочки и выхожу на улицу через вход для прислуги.

Огибаю дом, чтобы добраться до окна кабинета, и, заметив, что оно приоткрыто, улыбаюсь про себя. А если заберусь чуть выше, то смогу услышать абсолютно все.

К сожалению, мне ничего не видно, но, учитывая мое весьма щекотливое положение, я не собираюсь лишний раз рисковать. Наконец один из мужчин заговаривает. Мои глаза расширяются, когда я понимаю, что моя догадка верна: речь идет об Амоне.

– Святой Престол рассмотрел ваше прошение, леди Монтфорд, и мы здесь, чтобы дать вам наставление.

– Не думала, что пришлют именно вас, – нараспев произносит мама. – Но хорошо, что вы приехали. Как я уже отмечала в предыдущем письме, это наверняка тот же демон, о котором упоминал старейшина Амброзиус в своем отчете. Учитывая, сколько жизней он забрал больше тысячи лет назад, я бы сказала, что ситуация требует немедленного рассмотрения.

Больше тысячи лет назад?

Неужели Амон настолько стар? Брови невольно ползут вверх. Я никогда не спрашивала его о возрасте. Возможно, следовало бы.

– Вы были правы, миледи. И Верховная власть поручила нам поделиться с вами знаниями об этом… демоне, – говорит второй мужчина, хотя в его тоне слышится скептицизм. – Наша работа как демонологов состоит в изучении этих существ и составлении записей о них.

– Я рада, что Верховная власть серьезно отнеслась к моим словам, – отвечает Фиона. – Но почему бы нам не перейти к главному? Как вы собираетесь убить этого Амона? Я перепробовала уже все простые заклинания, которые старейшины прописали в кодексе, но ни одно из них на него не подействовало. Даже священный порох, который мы использовали, когда стреляли в него. Я посоветовалась с другими представителями ковена, и все они были в равной степени озадачены.

Один из мужчин откашливается.

– Амон не обычный демон, миледи. Старейшина Амброзиус не случайно называл его высшим. Его силы намного превосходят обычных темных сущностей, и вы не сможете победить его с помощью одного кодекса.

Я хмурюсь. Должно быть, он имеет в виду те запрещенные заклинания, для которых нужно собрать вместе все кодексы.

– Что вы можете рассказать о нем? – спрашивает Фиона, и ее голос дрожит.

– Первые упоминания о нем датированы примерно двумя тысячами лет назад, – произносит один из мужчин. – Судя по древним свиткам, Амон оказывал влияние на королей и императоров, время от времени выходя из тени. На самом деле у нас есть основания полагать, что он – прообраз древнеегипетского бога Амона.

– Боже милостивый, – выдыхает мама.

Мне и самой хочется вскрикнуть, но шуметь нельзя.

Древнеегипетский бог Амон? Но тогда это значит… Ему не одна тысяча лет, а многие тысячи.