Уж точно не после того, как целый час оплакивала другого мужчину.

– Почему? – тихо спрашивает он.

Я качаю головой, не в силах ему ответить.

– Ах, родная, – нежно воркует он, заправляя мокрые пряди мне за уши, и наклоняется вперед, чтобы поймать языком слезинку. – Теперь я здесь, – шепчет Калеб. – Я здесь, и я позабочусь о тебе, – добавляет он и покрывает мою щеку поцелуями от подбородка до скулы. Потом проделывает то же самое с другой щекой, ловя все еще падающие слезы и прогоняя мою печаль. – Все эти слезы, – хрипло говорит он. – Теперь они мои, не так ли?

Я невольно киваю, растворяясь в его взгляде. Рядом с ним мое прошлое словно перестает существовать.

Он кажется таким большим в моей маленькой комнате, занимает слишком много места, отчего я чувствую легкую тревогу. Но это быстро проходит.

Калеб настолько осторожен и нежен со мной, что я напрочь забываю о своей наготе. Могу думать лишь о его руке на спине, о медленных поглаживаниях, в чарующем успокоении которых я так отчаянно нуждалась.

Я подтягиваю колени к груди, сворачиваясь в комок. Калеб прижимается ко мне всем телом и заключает в свои объятия. Он снова целует мое лицо и слизывает слезы, поглощая каждую каплю моей душевной боли и превращая ее в нечто другое.

Во что-то…

– Калеб, – шепчу я и обхватываю его щеки ладонями, вглядываясь в глаза. – Поцелуй меня.

– Тебе никогда не нужно просить, родная, – отзывается он и тут же накрывает мои губы своими, заставляя меня открыться ему, впустить его и поделиться с ним всем, что есть во мне.

Я льну к нему, обвивая руками его шею, и мерно раскачиваюсь в его объятиях, стараясь вобрать в себя каждую частичку его тепла.

С каждым мгновением поцелуй становится все более неистовым и неконтролируемым, отражая все мои эмоции и эту необузданную потребность в нем – в его прикосновениях и в том особенном чувстве комфорта, что дарит только он один. Я хочу ощущать его руки, его большие ладони на своем теле. Хочу чувствовать его везде – просто чтобы забыться.

Просто чтобы снова стать цельной.

– Моя родная девочка, – шепчет Калеб мне в рот, продолжая покрывать поцелуями мои заплаканные щеки и покрасневшие глаза. Он благоговейно прижимает меня к себе и касается губами одного века, задерживаясь там на мгновение, прежде чем перейти к другому.

В его объятиях я чувствую себя в безопасности, словно мне больше не нужно думать о завтрашнем дне. Словно все тревоги внезапно исчезают.

Закончив целовать каждый сантиметр моего лица, Калеб спускается ниже, проводит губами по моей шее и слегка царапает кожу зубами.

Я же настолько теряюсь в море ощущений, в этом водовороте удовольствия, что мне уже все равно, как далеко все это зайдет.

Я просто отдаюсь ему.

Он прижимается ртом к пульсирующей жилке у меня на шее, всасывая кожу, и в то же мгновение накрывает ладонями мои груди. Его большие пальцы нежно ласкают уже затвердевшие соски.

У меня вырывается вздох, и я выгибаю спину ему навстречу, словно призывая его продолжать.

– Пожалуйста, – тихо стону я, ощущая его абсолютно везде.

Калеб спускается все ниже по моей шее, чередуя поцелуи, засосы и укусы, и я чувствую, как он заявляет на меня права. Его касания оставляют у меня на коже невидимые следы – словно неоспоримое доказательство того, что я принадлежу ему и только ему.

Потому что, что бы ни случилось в прошлом, в этой жизни я и правда принадлежу ему.

Только ему.

– Черт, любимая, ты меня убиваешь, – хрипит он, и его дыхание обжигает мою кожу.

Он ведет губами еще ниже, и не успеваю я опомниться, как Калеб захватывает один сосок и посасывает его, прежде чем слегка прикусить.

– Ах… – Я выгибаю спину навстречу его ласкам, поощряя его продолжать. Желание разливается внизу живота, и я чувствую между ног влагу. В мгновение ока забываю все свои принципы и желаю лишь одного: ощущать его губы, снова и снова. – Еще, пожалуйста, – бессвязно бормочу я, запуская пальцы в его волосы и притягивая ближе.

Он продолжает лизать и посасывать мои соски, его горячий рот несет мне погибель, и я чувствую, как внутри меня нарастает настоящая буря. Я теряю себя в его прикосновениях, в его ласках, в каждой частичке удовольствия, которое он пробуждает в теле.

– Я весь твой, родная, – говорит Калеб низким от страсти голосом. – Так же, как и ты вся моя?

Я восторженно киваю – все что угодно, лишь бы ощущать его касания и интимные поцелуи, дарующие истинный восторг.

– Я вся твоя, – соглашаюсь я, еще крепче прижимаясь к нему.

– Только это я и хочу слышать, – тихо бормочет он. – Что я единственный, кто может прикасаться к тебе.

Я тихо ахаю и подаюсь вперед, подставляя грудь под его ласки.

Он усмехается моему напору и, поцеловав в ложбинку, опускается еще ниже. Слегка приоткрыв рот, покрывает мой живот частыми легкими поцелуями.