Но как он узнал? Стоит вопросу прийти мне в голову, как я закатываю глаза. Конечно, он знал. Если он настолько могущественный демон, как говорила моя мать, то должен был знать обо всем с самого начала.

– Она совершенно бесполезна. Но я все еще здесь, не так ли? – тихо спрашивает Амон.

Он обхватывает ладонью мой затылок и притягивает меня ближе к себе, пока его губы не касаются моих. Все это время его другая рука так и лежит на моей груди, и он медленно ласкает кожу, слегка задевая большим пальцем сосок.

У меня перехватывает дыхание, когда я смотрю ему в глаза, в бездну, которую там вижу.

– Скажи мне правду, Амон. Кто я для тебя? – шепчу я, и мой голос почти срывается от волнения. – Ты играешь со мной? Все это – просто развлечение для тебя? Способ отомстить ковену и мне подобным?

– А если я отвечу «нет»? – произносит он протяжным тоном. – Если скажу тебе, что ты – единственная причина моего существования? Что лишь из-за тебя я просыпаюсь по утрам? Каждый чертов день с начала времен и до этого момента. Что, если я скажу тебе, что ты принадлежишь мне так, как ни одна женщина никогда не принадлежала мужчине? Может, я и воплощение зла, но ты единственная, к кому я всегда буду добр, – шепчет он с придыханием, и его голос пьянит меня не хуже райской амброзии.

Он смотрит на меня с неутоленной жаждой в почти черных глазах, и его зрачки расширяются.

Мои губы приоткрываются, а дышать становится все труднее. Грудь сжимается, и все тело словно восстает против меня.

– Ах, моя родная девочка, я знаю, что ты тоже это чувствуешь. Возможно, ты не понимаешь почему, но всегда будешь чувствовать это притягательное влечение ко мне.

Я с трудом сглатываю, не в силах придумать подходящий ответ, потому что он прав.

Мне нужно задать ему так много вопросов, столько всего прояснить. Но ему достаточно просто посмотреть на меня так, будто для него я – единственная во всей вселенной, и все остальное теряет смысл. Меня не волнует, что он опасный демон, а я ведьма и что мы по разные стороны баррикад.

Меня не волнует ничего, кроме настоящего момента, когда он всего лишь мужчина, а я женщина.

– Да, ты моя единственная. – Его голос звучит низко и рокочуще, и мои глаза расширяются от осознания.

Он читает мои мысли – делал это с самого начала.

– Клянусь тебе, моя Лиззи. Своей бесконечной жизнью и проклятой душой. Клянусь, что мое влечение к тебе не имеет отношения к метке, которую ты носишь. Ты – все, что мне нужно. В прошлом, настоящем, будущем. Всегда только ты, – медленно проговаривает он и накрывает мои губы обжигающим поцелуем.

Я упираюсь ладонями ему в плечи, чтобы оттолкнуть, но вместо этого зарываюсь пальцами в его густые волосы, отвечая на его ласки с большим напором.

– Впусти меня, Лиззи, – шепчет Амон. – Позволь мне снова почувствовать вкус дома, любовь моя, – молит он, покусывая мои губы, умело заставляя их раскрыться.

Смысл его слов едва долетает до меня. Я тону в пучине ярких ощущений, пока его рот накрывает мой, побуждая сделать то же самое. Я медленно поддаюсь, и он проводит кончиком языка по губам, ища вход.

Я даже не задумываюсь о том, что за безумие овладело мною, пока раскрываюсь перед ним, впускаю его внутрь и ласкаю его язык своим.

У меня вырывается громкий стон, когда я снова ударяюсь спиной о стену. Амон вжимает колено между моих ног, дразняще касаясь там, и продолжает ласкать обнаженную грудь, обводя большим пальцем сосок, прежде чем ущипнуть его.

– Проклятье, – ругается он и наклоняет мою голову так, чтобы углубить поцелуй и познать мой вкус на более интимном уровне, завладеть мной и стать единым целым.

– Амон, – невольно выдыхаю его имя. – Мой Амон, – бессвязно шепчу я, пока наши губы сливаются в поцелуе.

– Только твой, моя Лиззи, – стонет он и прокусывает острыми зубами мою нижнюю губу до крови.

Боль – всего лишь легкая пульсация по сравнению с удовольствием от его объятий.

Поцелуй становится все более жарким. Одной рукой Амон продолжает сжимать мою грудь, а другой массирует заднюю часть шеи, словно соблазняя меня отдаться ему.

Поразительно, как он берет силой то, что я отдаю ему добровольно.

Только мне кажется, что я умру, если не почувствую его обнаженную кожу своей, как вдруг Амон отстраняется и резко отступает в другой конец комнаты.

– Прости, – хрипло выдыхает он. – Я думал, что смогу себя контролировать. – Он тяжело сглатывает, и я замечаю, как его глаза горят красным в тускло освещенной комнате. – Но ты еще не готова для меня.

Я с трудом соображаю, потому что туман желания все еще застилает разум.

– А что, если готова? – Я прикусываю губу и дерзким движением опускаю разорванную сорочку до талии. Его пылающий взгляд, источающий чистый голод, опускается на мою обнаженную грудь.

– Я трахаюсь жестко, милая, – мрачно говорит он, ни на секунду не отводя глаз от моей груди. – Ты не готова для меня. – Пауза. – Пока.