Мом возлюбленным. Целым, невредимым и, похоже, ничуть не измотанным.

– Ты скучала по мне, моя Лиззи? – спрашивает он, и в его глазах мелькает опасный блеск.

– Амон? – Я моргаю, застигнутая врасплох его внезапным появлением. – Что ты здесь делаешь? Как…

Но договорить я не успеваю, потому что в следующее мгновение Амон вжимает меня в стену, накрывая собственным телом. Его большая рука властно обхватывает мой подбородок, и он держит меня так, чтобы я смотрела ему прямо в глаза.

– Ты. Танцевала. С. Другими, – цедит он сквозь стиснутые зубы, излучая несравненное напряжение. – Ты позволила другим мужчинам прикасаться к тебе, – хрипит он. – Кружить тебя в танце… Ты убиваешь меня, моя Лиззи.

– Тебя там не было, – шепчу я. – Как ты можешь упрекать меня в этом, если сам не показывался месяцами?

Лицо Амона искажается, словно мои слова причинили ему физическую боль.

– Я не мог, – выдыхает он, и его горячее дыхание овевает мое лицо. – Я не мог прийти к тебе. Не тогда…

– Но смог написать? – Я приподнимаю брови. – Смог ведь оставить эти проклятые письма на моем подоконнике? И ради чего? Чтобы подарить мне пустую надежду?

Амон качает головой.

– Ты все неправильно поняла. Письма должны были доказать мою преданность тебе.

– Преданность? – Я едва не задыхаюсь, услышав это слово. – Почему же я тогда не увидела ни одного доказательства твоей преданности?

– Ты смеешь сомневаться в моей верности? – Он повышает голос, словно вопрос по-настоящему вывел его из себя. – Ты даже не представляешь, на что я пошел ради тебя, – хрипит он. – Все, что я когда-либо делал, было только ради тебя.

– Ради меня или метки, которую я ношу? – внезапно спрашиваю я.

Амон в замешательстве моргает, а я свободной рукой оттягиваю ворот ночной рубашки, обнажая родимое пятно.

– Я знаю, кто ты. Или, лучше сказать, что ты такое, – прямо говорю я, ожидая увидеть его реакцию.

Сколько раз я представляла себе этот разговор? Сколько раз надеялась, что он назовет все это недоразумением? Подтвердит, что он не тот мужчина с изображения в кодексе. Что он не… демон.

Но стоит мне взглянуть на него, и я понимаю, что это правда так.

Он не… человек.

Но почему же это не пугает меня? Почему я не испытываю ужаса перед ним и всем, что он собой олицетворяет?

Демон или нет, злой или добрый, для меня он просто… Амон.

Мой Амон. Властелин моего сердца.

– И что, по-твоему, ты знаешь? – Он отстраняется на шаг, давая мне немного пространства, но не отходит полностью. Одной рукой все еще обвивает мою талию, а другой медленно поглаживает подбородок. Несмотря на мою решимость получить ответы, я чувствую, как тело реагирует на его близость, а в груди разгорается адское пламя, что вполне уместно, учитывая его истинное происхождение.

– Что ты демон? – Я наклоняю голову набок и изучаю его непроницаемое лицо. – Что тебе кое-что от меня нужно, только и всего?

Мгновение Амон смотрит на меня, а потом усмехается.

– Вижу, мать рассказала обо мне. И что именно она сказала? Что я чудовище?

Я киваю.

– Что я воплощение зла и меня нужно уничтожить любой ценой?

Я снова киваю.

– И, конечно же, ты нужна мне только поэтому, – продолжает он, положив руку мне на грудь.

Я не успеваю ответить, как Амон разрывает сорочку, оставляя меня обнаженной.

– Что… – с трудом выдыхаю я.

– Выходит, мне нужно от тебя лишь это, верно? – снова спрашивает он, придвигаясь ближе.

Я инстинктивно делаю шаг назад, пытаясь прикрыться.

Но он мне не позволяет.

Поймав мою руку, Амон отводит ее в сторону и кладет ладонь мне на грудь, прямо на родимое пятно. Тепло его тела проникает в меня, а прикосновения опьяняют так же сильно, как пугают своей запретностью.

– Что ты делаешь? – шепчу я, понимая, что вот-вот увижу новую сторону Амона.

Он больше не тот милый джентльмен, каким был раньше, не мой спаситель. Теперь от него исходит пугающая мощь, но, как ни странно, я его не боюсь.

Мое сердце бьется сильнее, когда он надавливает пальцами на кожу, наверняка чувствуя, что творит со мной его близость.

Его пристальный взгляд удерживает меня в плену, и я вижу, как сменяются эмоции у него на лице.

Гнев. Страсть. Вожделение.

Любовь?

– Вот что она тебе сказала, моя Лиззи? Что мне нужна только эта проклятая метка?

– Да, – шепотом отвечаю я, не в силах отвести взгляд.

– И что думаешь? Ты с ней согласна? – так же тихо шепчет Амон, прижимаясь своей щекой к моей.

– Не знаю, – честно говорю я. – Она ограничила мои способности, так что метка пока неактивна. Но ты всегда мог…

– Это необратимо, Лиззи. Сдерживающее заклинание, которое наложила на тебя мать, необратимо. Твоя метка никогда не пробудится.

Я неловко сглатываю.

Об этом мама мне не сказала. Лишь намекнула, что метка еще может действовать и все равно привлечь внимание демонов.