– Отпустите меня. – Я пинаю мужчину, который до сих пор удерживает меня. – Я не имею никакого отношения к вашей травме, милорд. Пожалуйста, отпустите меня. Это неприлично. – Я пристально смотрю на него.
Его губы дергаются.
– Держи крепче, – приказывает лорд Беркли другу, а сам тянется к подолу моего платья.
– Что вы делаете? – кричу я и брыкаюсь, пытаясь оттолкнуть его.
Но мое сопротивление лишь сильнее его раззадоривает.
Прежде чем успеваю понять, что происходит, он отвешивает мне пощечину тыльной стороной ладони.
От резкой боли я пошатываюсь и на мгновение цепенею.
Лорд Беркли тем временем дергает за ночную рубашку, и я наконец осознаю его истинные намерения, отчего меня охватывает неподдельный, почти первобытный ужас.
И его достаточно, чтобы я смогла произнести только одно слово.
– Амон, – шепчу я в ночь, одновременно призывая его и умоляя.
– Что? Я тебя не расслышал, Лиззи, – усмехается лорд Беркли, поворачиваясь ко мне обожженной щекой.
– Но я расслышал, – раздается в библиотеке новый голос.
Воздух свистит вокруг него, когда Амон выпрямляется во весь рост, почти доставая до потолка.
Держащий меня мужчина в ужасе отшатывается, и лорд Беркли оборачивается.
– Кто, черт возьми… – Его голос обрывается, а глаза расширяются от понимания. – Ты. – Он тычет в Амона пальцем. – Это был ты.
Амон же пропускает мимо ушей непрекращающиеся обвинения лорда Беркли.
Он переводит взгляд на меня, осматривает с головы до ног и коротко кивает.
В то же мгновение мужчина за моей спиной отлетает в сторону, ударяясь о стену.
– Как?
– Что за чертовщина?
– Терри, что происходит?
Остальные начинают отступать, и их голоса, пронизанные паникой и страхом, сливаются в нестройный гул, который эхом разносится по библиотеке.
Амон невозмутимо приближается к лорду Беркли.
– Что ты собирался с ней сделать? – спрашивает Амон, приподняв бровь, и со скучающим видом разглядывает виконта.
– Ни-ничего. – Он сглатывает и умоляюще глядит на друзей.
– Хм, видишь ли, я думаю, ты лжешь. – Амон тихо цокает, подносит палец к виску виконта и легонько случит по нему, отчего лорд Беркли открывает рот и начинает говорить.
Он словно перестает владеть собой и в подробностях расписывает, какая я дрянь и какое огромное удовольствие он бы получил, обесчестив меня.
Впервые на лице Амона появляется отвращение, и он взмахивает рукой, заставляя виконта умолкнуть.
– А что насчет остальных? – Он, прищурившись, смотрит на его друзей.
Они не успевают и глазом моргнуть, как Амон оказывается позади каждого из них, хлопает по лбу, и те тут же признаются в своих самых порочных мыслях.
Один за другим они рассказывают, что собирались по очереди надругаться надо мной, когда лорд Беркли закончит, а потом замести следы и убить меня, представив все как несчастный случай или самоубийство.
Моя нижняя губа дрожит от ужаса, когда я осознаю, насколько близка была к смерти – и даже к чему-то гораздо более худшему.
Челюсть Амона подергивается, но он смотрит на мужчин с убийственным выражением лица.
Но, похоже, его первой целью будет виконт.
Я просто наблюдаю за происходящим, замерев на месте. Не знаю, шок это или нездоровое любопытство, но даже если бы захотела, я бы не смогла отвернуться.
Амон останавливается перед лордом Беркли и, подняв руку, щелкает пальцами перед ним.
Голова виконта тут же взрывается.
Я отпрыгиваю назад, но кровь, осколки костей и ошметки мозга уже разлетаются во все стороны, пятная мою белую ночную рубашку.
Амон даже не вздрагивает, когда алые брызги попадают ему на лицо и медленно стекают вниз.
Цвет его глаз меняется, но я не уверена, была ли это просто игра теней или же плод моего воображения.
Остальные мужчины кричат от ужаса, пытаясь прорваться к выходу. Но тут Амон переводит на них внимание, и они замирают, словно не в силах больше контролировать свои движения.
Размеренным шагом Амон приближается к ним и останавливается перед самым первым мужчиной.
Я с трепетом наблюдаю, как он протягивает руку. Почти ожидаю, что голова мужчины вот-вот взорвется, но этого не происходит.
Вместо этого прямо у меня на глазах рука Амона меняет форму, превращаясь во что-то острое, похожее на звериный коготь. В одно мгновение лезвие сверкает в тусклом освещении, а в следующее – вонзается в грудь мужчины. Все происходит в считаные секунды.
Только что его рука пронзала плоть, а вот Амон уже держит все еще бьющееся сердце.
Оно сокращается. Раз. Два. Кровь хлещет из органа.
Амон сдавливает сердце, и из него вырывается еще больше крови, окрашивая в красный потолок, стены библиотеки и белоснежные волосы Амона.
Он выглядит устрашающе. Как настоящее чудовище.
Как… демон.
Я задыхаюсь, когда он поворачивается ко мне и растягивает губы в насмешливой улыбке. Он понимающе смотрит на меня, и его глаза меняют цвет со светло-голубого на кроваво-красный, а затем и вовсе становятся абсолютно черными.