— Синча расположена на водопадах. Они здесь повсюду. Почему у тебя такие мудреные завязки на платье?

Я остолбенела.

— Что?

Киллиан нежно провел ладонями по моим плечам, а платье вдруг тяжелой волной упало на пол. Оставшись лишь в одной сорочке, я дернулась, но маг перехватил мои руки и вернул их за свою спину.

— Не прячься, — шептал он не хуже демона-искусителя. Впрочем, им он и являлся. — Я хочу показать тебе источник, он согреет… И я согрею… Ты ведь не против, звездочка?

Я? Что-то внутри меня недовольно копошилось, язвило, дергалось, однако сейчас, в эту самую минуту, мне хотелось лишь одного — прижаться к Киллиану поближе и вдыхать, вдыхать, вдыхать его запах…

Не заметив моего сопротивления, мужчина наклонился к моему красному уху и прошептал:

— Ты лучше всех обнимаешься.

Киллиан аккуратно потянул меня за собой, мы прошли во внутренний двор, состоящий из деревянного пола и одного большого источника. Я ахнула от удивления. Так вот что такое онсэн! На улице стало еще холоднее под вечер, а от воды исходил приятный теплый пар. Внизу бурлила темная изумрудная река, шелестели ветви заснеженных елей, а чуть поодаль гремели водопады, завораживающие своей красотой.

— Нравится? — тихо спросил маг, обнимая со спины.

— Да, — выдохнула я завороженно. — Очень.

А потом испуганно вскрикнула, когда Киллиан без разрешения вновь взял меня на руки и осторожно опустил в горячую воду, которая оказалась просто кипящей и обжигающей для моей замерзшей кожи! Сознание опять куда-то поплыло, мной сразу заруководили инстинкты. Вцепившись в деревянный бортик, я уже хотела выползти обратно, но мне не позволили.

— Грейся, Ария, — негромко приказал Киллиан. — Как минимум час.

— Мне горячо! — выдохнула я возмущенно, кожа раскраснелась, а волосы растрепались. Изо рта при каждом выдохе выходил пар — все же зима на улице, а мне жарко. Безумно жарко!

— Опустись ниже, иначе онсэн не поможет.

— Нет!

Светло-серые глаза мага потемнели, заставив уличные бумажные фонарики на миг погаснуть. Я стояла у самого края — на носках, пытаясь как можно меньше соприкасаться с источником. Вода была примерно по талию, кожа горела, словно я плавала в самой настоящем жерле вулкана, а маг… а Киллиан выпрямился во весь рост и начал медленно расстегивать черную рубашку… одна пуговица, за другой, не спуская с меня темного взгляда, обжигающего не хуже онсэна.

По внутреннему двору прошелся зимний ветер, и рубашка распахнулась, приоткрывая красивую бледную кожу, литые сильные мышцы, рельефный пресс и небольшую белую дорожку волос, которая опускалась в… брюки. Я ненароком облизнулась, со спокойствием отметив возбужденное состояние Киллиана.

Ветер любезно принес его запах: дерево, мыло, снег… Закрыла глаза не в силах бороться с флером. Хочу коснуться. Хочу поцеловать.

И шепот, болезненный, хриплый… мой или его — разгадать трудно:

— Обними меня.

Мое разгоряченное лицо берут в холодные ладони, целуют лоб, щеки, ресницы…

— Открой глаза, Ария, — хрипит Киллиан.

Я слушаюсь. А в ответ болезненный стон и нежное прикосновение к моим губам, выбивающее из груди весь воздух. Меня аккуратно, но настойчиво толкают назад, подальше в воду, а когда ноги уже не достают до дна, спускаются ледяными ладонями по телу, берут за бедра, больно впиваясь пальцами, тут же извиняются за несдержанность, целуя уголки губ, и предлагают держаться за него.

В воде каждое движение дается в сто крат легче, я обнимаю мужчину ногами, уже задыхаясь от его настойчивых поцелуев, и с досадой замечаю: брюки не сняли.

Его рука скользнула по спине, по шее, задев шейные косточки, распустила волосы. И все прекратилось.

— Согрелась? — спокойно спросили меня.

Я тяжело дышала, пытаясь понять смысл его слов. А когда, наконец, поняла, вспыхнула разом и отстранилась, наперевшись спиной на каменное ложе на самом краю. Дом стоял на возвышении, а внизу текла бурная река с острыми камнями. Упадешь — так насмерть. Все как с этим мужчиной.

На лице Киллиана ни капли раскаянья или смятения, ничего, что отдаленно бы напоминало несдержанность, которую он проявлял какие-то жалкие секунды назад. Только синее пламя, хотя то лишь лазурный свет, исходящий от воды, а на губах улыбка — понимающая, знающая…

Внутри опять что-то больно забилось, но не настолько сильно, чтобы я смогла бороться с наваждением. Хочу быть обнятой и пригретой, хочу перестать ощущать это непонятное чувство смятения. Не побоялась потянуться сама вслед за Киллианом, а тот плавно отступил назад, щурясь и улыбаясь.

Я попросила совсем тихо:

— Обнимите меня.

— Что-что? — Киллиан сделал вид, что не услышал мой жалкий голос.

От его улыбки в груди все зудит и прямо чешется.

— Обнимите меня, пожалуйста, — уже громче.