Я нахмурилась, приготовившись к вопросу. И он последовал:

— Ария, душа моя, ты что ревнуешь? — надо отдать ему должное, Киллиан попытался спрятать улыбку. Но легче мне от этого отнюдь не стало!

Я твердо решила молчать. Разумеется я не собиралась признаваться и радовать мужчину, который уже чуть ли не мурлыкал мне на ухо:

— Ну же, звездочка, — ласково прошептал Киллиан, пытаясь притянуть меня ближе. Я сопротивлялась, но все равно поддалась и положила подбородок ему на плечо. — Какие очаровательные новости. А я грешил на себя из-за твоего хмурого личика с утра, представляешь? А тут Ляосинь…

— Хватит, — хмуро попросила я, чувствуя, как в мои распущенные волосы зарываются носом. — Даже знать ничего не хочу о ваших любовницах.

— Не хочешь? Правда? — мою спину настойчиво гладили холодные руки, а я вся покрывалась мурашками. То ли от злости, то ли отчего-то непонятного. — Даже не спросишь, спал ли я с ней?

В груди что-то неприятно кольнуло, в конце концов я не удержалась от резкого:

— Да, ревную. Так вы с ней спали?

Киллиан тихо засмеялся.

— Ты прелесть, Ария, — прошептал мужчина, склоняясь ближе к уху и вызывая на шее новые мурашки.

Он отстранился, чтобы взять пальцами мой подбородок и внимательно заглянуть в глаза:

— Да, я спал с Ляосинь, — и предусмотрительно дополнил: — Задолго до нашей встречи.

— Она сказала, что ей понравилось, — нахмурилась я. — Что всем… нравится.

— Они никогда не получали от меня любви, — негромко сказал мужчина.

— А я? — мой голос затих. — Я буду?

— Буду ли я любить тебя, звездочка? Я уже. Давно и, наверное, навсегда. Не удивляйся, для меня это тоже открытие.

Что?

Меня затрясло в руках Киллиана: то ли от того, что на улице зима, то ли от переполняющих чувств и эмоций. Меня любят? Вот так… просто? Нет, это совсем не просто! Я вгляделась в лицо напротив, как будто пыталась въесться во все черты глазами, разглядывала, словно в бреду. Как будто Киллиан мне мерещится.

Моя рука уж совсем несмело коснулась бледной кожи, пальцы соскользнули в белые волосы, не стянутые сегодня резинкой, и каждое прикосновение, как удар куда-то в самое сердце. Болезненный, щемящий, убийственный.

Это пугает.

— У тебя такие глаза испуганные, — прохрипел мужчина, прищурившись. — Даже обидно. Я не тороплю тебя, Ария. Ответишь, когда пожелаешь.

Киллиан дотронулся до моих губ, прижав меня к себе за шею. Держал, как на поводке во время жадного мокрого поцелуя, шептал что-то на непонятном языке, пока я пыталась смириться: я не хочу уходить, Киллиан не хочет отпускать.

В какой-то момент его прикосновения становятся совсем грубыми, пальцы больно впились в кожу, притягивая ближе. Киллиан принялся целовать ключицы: прямиком те места, где еще со вчерашней ночи горели отметины.

— Спроси меня о чем-нибудь, — прохрипел он, прокладывая дорожку мокрых поцелуев по шее, затем по виску… Я не удержалась от стона, чувствуя, как где-то внизу загораются фейерверки. — Еще немного и я опрокину тебя прямо на обеденный стол. Спроси, Ария!

— Почему Ляосинь называет вас демоном? — тихо спросила я, охнув от неожиданного укуса на плече.

Сосредоточиться на реальном мире становится просто невозможно. Обняв лицо Киллиана ладонями и рвано дыша, я строго сказала:

— Держите себя в руках, — а потом не удержалась от улыбки. Мне неожиданно улыбнулись в ответ, и я обреченно застонала, утыкаясь лбом в его лоб. Прошептала в губы: — Не улыбайтесь. Это запрещенный прием.

— Тебе нравится моя улыбка? — мурлычут в ответ.

— Очень, — прошептала я. — Вы весь… мне очень нравитесь.

Киллин как будто искренне наслаждался моим признанием: медленно прикрыл глаза, сильнее сжимая ладони на боках. Снова крепко держит, тяжело дышит. Не отпускает, а мне и в радость.

— Я видела комнату с подношениями, — наконец произнесла я, собравшись с мыслями. — Они для вас?

Все еще обнимая лицо мужчины руками, погладила большими пальцами острые скулы. Киллиан сразу прожег темным взглядом и сковал пальцами мои запястья, словно наручниками. Держал и себя, и меня, чтобы не натворили дел.

— Да, — прохрипел мужчина в ответ. — Ты спрашивала, почему Ляосинь называет меня демоном? Несколько лет назад я убил прорвавшихся в эту провинцию монстров. Железные Холмы находятся ближе всех к проклятой земле, здесь часто случаются прорывы.

Не удивительно, что местные жители боготворили Аспида. Он спас много жизней.

— Но почему вы демон?

— Из-за глаз, — пояснил Киллиан.

Я нахмурилась.

— А что с ними не так?

Мужчина улыбнулся, заставив на миг мое сердце замереть. Ну вот опять!

— У Железных Холмов есть поверие: если человек родился с изъяном, то это отметка дьявола.