— Изъяном? — я нахмурилась сильнее. — Что за глупости. У вас невероятно красивые глаза. Я бы даже сказала: особенные… неповторимые. Подождите ка… — ко мне неожиданно приходит догадка: — У вас что-то со зрением?

Киллиан буквально на секунду впал в ступор, непонимающе глядя в глаза напротив. Возможно, с удивлением. Возможно с нежностью. Так сразу и не понять.

— Белесые глаза — признак слепоты. А я вижу несколько иначе, чем другие люди.

— Иначе?

— До появления дара я практически ничего не видел, — признался мужчина. Мое сердце сразу сжалось, стоило представить Киллиана ребенком. — А когда магия проявилась, я научился пользоваться магическим зрением.

Вспоминая информацию из учебников, я растеряно забормотала:

— Магическое зрение же используется, чтобы видеть…

— Души, — добавил Киллиан, поцеловав мои запястья. Внимательно заглянул в глаза. — Я вижу то, что видишь ты, но в более широком смысле. Я думал, что ты знаешь.

— Нет, — тихо сказала я.

— Поэтому я называю тебя звездочкой, Ария. Ты сияешь ярче, чем кто-либо. Стоит любой эмоции проявиться. Будь то грусть или смущение, — вот теперь я по-настоящему смутилась, — я не могу оторвать от тебя взгляда.

Киллиан зарылся пальцами в мои волосы, а я почувствовала как сильно бьется сердце: тяжело, быстро, рвано.

— Наверное вам обидно, — пробормотала я, не подумав. — Я то называла вас засранцем.

Киллиан громко рассмеялся, заставляя меня невольно улыбаться в ответ.

— Я помню, душа моя. Не думай, что тебе это так легко сойдет с рук.

Я смутилась уже, наверное, в тысячный раз, припоминая все угрозы про постель и не только про нее.

А потом… потом температура в комнате несколько опустилась, стоило Киллиану дотронуться пальцами до золотого ободка на моей руке.

Что ж… Вот мы и подошли к этому вопросу. Рано или поздно произошедшее в Черни пришлось бы обсудить.

— Вы злитесь на меня из-за этого?

— Я не злюсь, Ария… — тихо сказал маг. — Я в бешенстве. Ты подвергла себя опасности, опять. Думаешь я не понимаю, зачем ты отправилась в Чернь?

Стало стыдно. Совсем немного.

— Вы не хотели говорить мне правду, — напомнила я.

— Я подумать не мог, что ты окажешься такой… — Киллиан грустно улыбнулся, — настойчивой. Ария, я отвечу на твои вопросы. Но только на те, которые посчитаю нужным.

Это уже что-то! Я растопырила пальцы и посмотрела на золотое кольцо.

— Значит вот он ключ, который вы искали? Тот ключ, про который говорила Лиардон?

— Их несколько, только твоего недостаточно, — холодно пояснил Киллиан. Я вздохнула. Злится.

— Но для чего вы ищите ключи?

И невооруженным глазом было видно, что ответы даются ему нелегко. Только вот теперь я знала, что дело не в доверии, Киллиан просто хотел уберечь меня.

— Для снятия проклятия, которое породило монстров. Тримеру в том числе.

Что ж… Я догадывалась.

Мой голос неожиданно дрогнул:

— Проклятье снимется, если аристократы будут мертвы?

— И да, и нет. Это запасной вариант в том случае, если я не отыщу нужную мне дверь и все ключи.

Запасной вариант? Он говорил это так легко… Словно смерть для него — нечто обыденное. Впрочем, для темных магов убийства и правда не являлись чем-то за гранью. Но господи, это же сотни людей… Женщины, маленькие дети…

Увидев ужас на моем лице, Аспид помрачнел:

— Я найду все ключи, Ария.

— А если нет? — выдохнула я, чувствуя как земля уходит из под ног, — вы правда убьете всех представителей проклятых родов?

И безжалостное:

— Да, — Киллиан дотронулся губами до моих ледяных. В его глазах плескалось то, чего я боялась все это время, — безумие, жестокость, уверенность в собственном решении… — Я не один, кто желает покончить с этой изнуряющей войной. И они не остановятся, пока проклятие не будет снято. Они не остановятся, пока не убьют тебя, только потому что ты Тернер. Орден не будет разбираться в особенностях родовой магии. Они захотят убить тебя, даже если ты сменишь род.

Киллиан усмехнулся и тихо сказал мне на ухо, посылая по телу гулять мурашки ужаса:

— Я не герой, если ты еще не поняла, Ария. Я чудовище, которое ты пообещала не оставлять. Я, не колеблясь, пожертвую чем угодно ради тебя. И уж тем более убью тех, кто будет стоять у меня на пути… Даже если это будет весь мир.

Чувства у меня были неоднозначными и тем более после услышанного: я так и замерла в руках мужчины и глупо пялясь на сверкающий в лучах утреннего солнца снег за окном. За ужасом следовала благодарность, оглушающее осознание того, что меня так сильно ценят, и совершенно глупая, необоснованная и даже неожиданная улыбка, которая была старательно подавлена.