Киллиан крепче стиснул мою талию, прижав меня к себе.

— Обещаю.

Вовзав в себе все оставшиеся силы, я еле-еле отцепилась от мужчины и, не слезая с чужих колен, разом выпила розовую горячую жидкость. Сладость ягод тут же обожгла горло, а потом приятно сконцентрировалась в животе… И стало так тепло… А потом опять холодно… Киллиан снова тяжело вздохнул.

— Душа моя, безрассудная, ну за что ты так со мной? — хрипло спросил мужчина, поглаживая меня по спине. Мне его поглаживания безумно нравились, но я несколько нетерпеливо напомнила:

— Вы обещали поцелуй.

Киллиан вперил в меня темный взгляд и улыбнулся. А мое глупое сердце увидев эту восхитительную улыбку немедленно упало куда-то в пятки, а потом громко забилось в горле.

— Наклонись, — распорядился он надсадно.

Я сделала так, как он просил, закрыла глаза и приготовилась к жаркому поцелую, но получила лишь один жалкий чмок по носу и насмешливое:

— Завтра я тебе все припомню, Ария… И хорошенько зацелую. Но только тогда, когда ты будешь в состоянии меня слушать и после того, как мы поговорим. У тебя на редкость болезненные пощечины.

Киллиан тихо рассмеялся, когда заметил как сильно я нахмурилась, без труда поднялся вместе со мной, придерживая меня за бедра, и широкими шагами двинулся в другое место.

Этот дом… он был такой необычный, но я едва могла заметить какие-либо детали.

Что-то изменилось.

Его слова — нежные, а касания мягкие, едва заметные, пытающиеся успокоить. Успокоить то, отчего в моей безмятежной душе все разом помрачнело.

Меня усадили на мраморную раковину, когда мы оказались в большом ванной комнате. Посмотрели так, что пробрало до костей. Непонятно, что пытались разглядеть, пока не прозвучало тихое:

— Тебе больно, я знаю, — как будто Киллиан снова обнажал мою душу, раздевал до гола, читал мои мысли, как свои собственные. — Но ты должна понимать, каково мне, когда я каждый день думаю о том, что ты хочешь стать невестой другого мужчины. Я должен как-то… справляться с этим фактом. Ты даже представить себе не можешь, как порой велика моя ревность. Очень сложно устоять от соблазна забрать тебя себе насовсем, не учитывая твоего мнения.

Я тут же почувствовала, как в груди начало полыхать жаром от одних лишь слов. Подумать только, меня ревнуют. Откровенничают. И кто! Тот самый безумный и ужасный маг.

— Не обязательно же…

— Делать тебе больно, когда ты подбираешься ко мне поближе? — мужчина подцепил пальцами мой подбородок, заставил заглянуть ему в глаза. — Я не хочу этого, клянусь. Наверное привык источать яд, когда кто-то заходит на запретную территорию.

Надо мной склонились, взяли мое лицо в холодные ладони и нежно поцеловали в лоб.

— Я повторю это еще сотни раз, если понадобится, — прохрипел он странным голосом. — Прости меня, Ария.

В данной ситуации меня охватило невероятное чувство, тем более когда знаешь, что Киллиан — одна сплошная неприступная крепость.

Я нужна ему. Может быть, это куда больше, чем я себе представляла?

— Но меня хотели выдать замуж… — напомнила я, чувствуя как все вокруг кружится.

— Я знаю.

Ревность… действительно страшная вещь, она въедается в самое сердце, колет изнутри, жжется так, что дышать трудно.

— И вы планируете жениться.

— Да. Надеюсь, когда-нибудь. На одной несносной девчонке, которая удивляет меня раз за разом…

Я откинула его ладонь, которая все это время поглаживала мою шею. Он вообще обожал разбрасываться ужасными жестами — собственническими жестами. Но он не имел на них никакого права!

— Но в прошлый раз вы сказали… Вы сказали, что…

— Что я сделаю твоей сестре предложение. Но я не собираюсь на ней жениться.

— Что?.. Но почему?

— Мне кое-что нужно от твоего отца. То, что можно получить, только если отдать добровольно.

— Что?

Киллиан слабо улыбнулся.

— Ключ, любопытная моя. Ключ, вроде того, что находится на твоем прелестном пальчике. У каждого без исключения есть цена. Даже у меня.

Вот как. Ключ. Так все дело в каком-то ключе.

Почувствовала ли я облегчение? Определенно да.

Стало ли мне от этого легче? Определенно нет.

Его руки, опиравшиеся на мрамор, коснулись внешних сторон моих бедер. Я была в плотном длинном платье, однако игнорировать мурашки, пробежавшиеся по коже, было выше моих сил.

Мужчина наклонился, овеяв дыханием мое лицо:

— Видит небо, я всеми силами пытался держаться от тебя подальше…

Его тяжелое дыхание на моих губах начало ощущаться все более отчетливо, отчего я смутилась.

— А если я не хочу этого? — вдруг выдохнула я, сгорая от желания прильнуть к нему. Боже, что я творю. — Если я хочу…

Киллиан задержал дыхание на мгновение, после чего тихо перебил: