— Это было необходимо. Нам нужно было установить ее местонахождение, прежде чем...

— Перед чем? — Антонио повышает голос. — Перед тем, как Люсия сможет убить ее? Что ж, поздравляю, она только что попыталась!

— Хватит! — Я хлопаю рукой по столу красного дерева, заставляя их обоих подпрыгнуть. — Я прямо здесь, и меня тошнит от того, что все говорят обо мне, как о какой-то шахматной фигуре, которую нужно передвигать.

Брови Марио приподнимаются. Антонио пристально смотрит на меня.

— Ты хочешь, чтобы я сделала шаг вперед? Прекрасно. Но мы сделаем это по-моему. — Я выпрямляю спину, вкладывая каждую унцию стали, которую я выработала, управляя своей галереей. — Во-первых, мы разберемся с Люсией. Я не собираюсь жить, оглядываясь через плечо. Во-вторых, больше никаких пресс-конференций или публичных заявлений без моего явного одобрения.

— София... — начинает Марио.

— Я не закончила. — Я твердо встречаю его взгляд. — Ты хочешь наследника Кастеллано? Тогда относись ко мне как к таковому. У меня свой бизнес. Я сама принимаю решения. Я не какая-то потерянная маленькая девочка, с которой ты можешь сделать все, что захочешь.

Медленная улыбка расплывается по лицу Марио. — Вот и она. Это огонь Кастеллано, который я надеялся увидеть.

— Не делай такой довольный вид, — огрызаюсь я. — Из-за твоей выходки я сегодня чуть не погибла.

— И все же ты стоишь здесь, расправившись с двумя обученными убийцами, даже не вспотев. — Он разводит руками. — Возможно, я знаю свою внучку лучше, чем ты думаешь.

— София, — мягко говорит мой отец. — Ты не обязана этого делать.

— Я хочу. — Я расправляю плечи. — Но я делаю это для себя, а не для кого-то из вас.

— И еще одно, — говорю я, прерывая самодовольную улыбку Марио. — Я не буду участвовать ни в каких брачных схемах по договоренности, которые ты, возможно, готовишь. Это не подлежит обсуждению.

Выражение лица Марио мрачнеет. — София, ожидаются определенные союзы...

— Нет. — Я кладу руки на стол из красного дерева. — Я выбираю, с кем хочу быть, независимо от их национальности.

Мои слова повисает в воздухе, как удар грома. Лицо Антонио бледнеет, а Марио краснеет.

— Иванов. — Марио выплевывает это имя, как яд. — Ты не можешь говорить серьезно.

— Да. — Мой голос не дрогнул. — И если ты попытаешься форсировать этот вопрос, ты потеряешь меня еще до того, как я у тебя действительно появлюсь.

Мои мысли возвращаются к Николаю. Захочет ли он меня вообще, теперь, когда я не просто владелец галереи, которой он стал одержим, а наследница иностранной преступной империи?

— Ивановы — русские, — говорит Марио, его акцент усиливается от гнева.

— И к чему именно ты клонишь? — Я скрещиваю руки на груди, встречая грозный взгляд Марио. — Ивановы работают в основном в Америке. Ты живешь в Италии. Вы даже не прямые конкуренты.

— Не в этом дело, — рычит Марио, его акцент усиливается с каждым словом. — Русские...

— Такие же бизнесмены, как и вы. — Я обрываю его. — Если только это не какая-то древняя кровная месть, о которой мне следует знать?

Антонио неловко ерзает рядом со мной. — София, все гораздо сложнее.

— Тогда объясни мне. — Я кладу руки на стол, наклоняясь вперед. — Потому что с моей точки зрения это звучит скорее как устаревший предрассудок, чем как деловые соображения.

Ноздри Марио раздуваются. — Ты еще не понимаешь наш мир.

— Нет, я все прекрасно понимаю. Ты хочешь союза через брак, предпочтительно с какой-нибудь хорошей итальянской семьей, которая будет поддерживать порядок в твоем любимом кругу. — Я выпрямляюсь, расправляя плечи. — Но я не разменная монета. Я не какой-то актив, который можно обменять на лучшие маршруты доставки или связи с искусством.

— Ивановы опасны, — настаивает Марио.

У меня вырывается смешок. — А вы нет? Двое обученных убийц только что пытались убрать меня в твое дежурство. Стеклянные дома3, дедушка.

Слова заставляют его вздрогнуть. Хорошо.

— У русских другие методы, — пытается он снова.

— Отличаются от того, чтобы посылать убийц за членами семьи? — Я поднимаю бровь, глядя на него. — Потому что, должна сказать, мне это кажется довольно экстремальным.

Антонио кашляет, чтобы скрыть звук, подозрительно похожий на смех. Марио бросает на него сердитый взгляд.

— Послушай, — говорю я, слегка смягчая тон. — Я не прошу твоего благословения. Я говорю тебе, как все будет. Ты хочешь, чтобы я заняла свое место в этой семье? Прекрасно. Но я остаюсь такой, какая есть — галерея, отношения и все такое.

Краем глаза я ловлю выражение лица отца. Его лицо светится гордостью, и что-то сжимается в моей груди. Несмотря на химиотерапию, из-за которой он выглядит хрупким, его глаза сияют силой, когда он смотрит, как я стою на своем.