— Если я выиграю, то получу тот же приз. Я буду делать с тобой все, что захочу, всю ночь напролет. Единственная разница в том, что я смогу отрезать ремень от этой отвратительной сумки и связать тебя им, — я встаю, мои движения медленные и осторожные, а мышцы напрягаются в предвкушении. — Мы договорились, доктор Каплан?

— Знай, если я выиграю, то разорву тебя на части. Я не буду нежным, Бриа. Я не буду добрым. Если ты не выйдешь из игры, я заставлю тебя страдать в каждый момент твоего удовольствия. Ты будешь умолять, Бриа. Обещаю тебе.

У Каплана глаза убийцы. Он тигр в тени. Волк в лесу. Сокол, стремительно падающий с неба.

И я надеюсь, что он сможет сдержать свое обещание.

— Повернитесь, доктор Каплан, и сосчитайте до двадцати вслух. Я заведу таймер на своих часах, как только ты закончишь считать.

Глаза Каплана подозрительно сужаются.

— Не жульничай.

— Никакого обмана, только не используй собаку, чтобы найти меня. Дьюк, Лени. Зустан, — собака падает на пол, и Каплан медленно поворачивается, его глаза все еще сливаются с моими, в его взгляде горит хищный огонь, пока он не вынужден отвести взгляд.

— Раз… два… три…

Я направляюсь в гостиную, стараясь ступать тихо, но достаточно громко, чтобы он мог слышать, затем поворачиваю на кухню, где есть небольшая кладовка. Открываю дверь и тихо закрываю ее, надеясь, что он услышит.

— Семь… восемь… девять…

Мои шаги становятся тише, когда я возвращаюсь через весь дом. Прохожу мимо входа в коридор к входной двери, делаю шаг только тогда, когда он говорит, чтобы не заметил меня.

— Одиннадцать… двенадцать…

Я несусь по коридору к спальням и вхожу в гостевую комнату, ложусь на спину рядом с кроватью, чтобы забраться в мое укрытие, как в прошлый раз. Пробираясь к стене, я прижимаюсь к ней боком, мое сердце бешено колотится в груди не потому, что я паникую, а потому, что я чертовски обожаю эту игру. Я хочу победить. Но в то же время и нет.

— Восемнадцать… девятнадцать… двадцать, — кричит Каплан от входной двери. — Готова ты или нет, милая, я иду.

Я ставлю таймер на своих часах и замедляю дыхание, напряженно прислушиваясь к любому звуку. Там ничего нет. Я даже не знаю, вышел ли он из коридора. Он ни в коем случае не хочет проиграть, хотя уверена, что ему понравятся мои намерения, при моей победе. Но этот зверь внутри него — настоящий охотник. Он не просто хочет сбить меня с толку. Он жаждет награды.

Я смотрю на часы. Прошла одна минута и двадцать шесть секунд. Мне бы хотелось верить, что мой трюк сработал и он просто находится в другом конце дома, роется в кухонных шкафах или кладовой. Ну ладно, я не настолько наивна.

Не слышно ни звука. Ничего.

Может быть, он думает, что тишина напугает меня и я сдам свое место? Если это так, то он ошибается.

Две минуты и десять секунд.

Я задерживаю дыхание и прислушиваюсь, но слышу лишь стук моего сердца в ушах.

Две минуты и тридцать восемь секунд. Уже больше половины.

Я медленно выдыхаю, когда две руки хватают меня за лодыжки и тянут. Мои ноги непроизвольно подгибаются, и я визжу, сильно ударяясь коленями о металлическую раму. Мои голые ноги и задница скрипят на деревянном полу, когда Каплан резким рывком вытаскивает меня из укрытия.

— Нет смысла бороться, — говорит Каплан, когда я цепляюсь за раму кровати. Я почти успеваю ухватиться пальцами за планки, но Каплан снова дергает, и я оказываюсь на полу, освобожденной от своего укрытия. Я могу оттолкнуть его, извиваюсь так, как будто хочу этого, но на самом деле нет.

Каплан прижимает одну мою руку своим коленом, а другую — своей большой ладонью. Он торжествующе улыбается мне сверху вниз. Голодный. Одичавший. Он наклоняется ближе к моему лицу.

— Привет, милая. Я же говорил, что выиграю, поэтому с большим нетерпением жду своего приза. Я обещал, Бриа. Ты готова умолять?

У меня перехватывает дыхание. Мое сердце сжимается от пустой боли, которая жаждет заполнения. Я сжимаю бедра вместе от возбуждения.

— Да, — говорю я, свирепо глядя на самодовольную ухмылку Каплана.

— И ты будешь хорошо вести себя?

— Да.

— Умничка, — говорит он, и его улыбка становится шире. Он поднимает с пола веревку и обвязывает ее вокруг запястья, которое держит в своей руке, затем привязывает к моей другой руке. Затем он с ворчанием перекидывает меня через плечо и несет в свою спальню, бросая на матрас, как оленя, подстреленного в лесу. Я поднимаюсь на колени, и он тянет меня за запястья.

— Не двигайся.

Каплан роется в ящиках, пока я стою на коленях посреди кровати. Моя кровь кипит и пенится в предвкушении. Тонкая струйка пота выступает на лбу, но по спине пробегает холодок. Характерный звук металлических звеньев посылает мурашки по рукам и ногам. Каплан выпрямляется, кладет цепи, веревки и наручники рядом со мной.