Мое сердце отскакивает рикошетом от костей. Блять. Блять. Это правда. Я влюбляюсь в нее. В мире нет никого лучше Брии Брукс, и каждое мгновение, которое я провожу с ней, просто кристаллизует это знание глубже в моем мозгу, проникая в каждую клеточку. Я влюбляюсь в нее и не могу остановиться. Да я и не хочу останавливаться.

Я прочищаю горло и пытаюсь успокоить свой пульс, возобновляя ласки пальцами по ее коже.

— Как чувство, для меня это похоже на тепло, даже на ожог в груди, что-то настолько яркое, что кажется, будто этот свет способен на уничтожение, и я буду этому рад. Иногда возникает отчаянная потребность быть рядом с этим человеком, или заботиться о нем, или проводить с ним время. Какая-то любовь спокойна и утешительна. Или она может быть как бушующее море, в которое я просто хочу прыгнуть. Но еще она хрупкая. Переплетается со страхом. Это чувство, которое я боюсь потерять, потому что такое тепло подобно топливу. Как будто я буду жить лишь благодаря ему.

— Не знаю, испытывал ли Самуэль что-либо из этого, — прямо говорит Бриа.

— Ну, я не думаю, что это просто чувство или совокупность эмоций. Любовь — это действие. Любовь может проявляться в мельчайших деталях, например, в попытке рассмешить кого-то или утешить, когда человек страдает. Это значит прилагать усилия, чтобы все исправить, когда что-то идет наперекосяк. Любовь — это принятие мер, направленных на то, чтобы сделать жизнь другого человека счастливее или радостнее от души, не единожды, а постоянно. В мелочах. По-крупному. Любовь дает кому-то силы, ставит на первое место его благополучие. И иногда нужно набраться храбрости, чтобы отпустить человека, когда знаешь, что не можешь сделать ничего подобного. Это не значит сдаваться, когда дела идут немного туго. Это значит стараться быть лучшим человеком, лучшим партнером. Я думаю, любовь — это желание обогатить чью-то жизнь, и в процессе этого ты обогащаешь свою собственную.

Бриа долго молчит. У меня уже вертится на языке сказать ей, что я к ней чувствую. Это признание, от которого я горю желанием избавиться. Я отчаянно этого хочу. Но боюсь, что это ее отпугнет. Раз уж эта мысль появилась в моей голове, я знаю, что она никогда не уйдет. Может быть, ей никогда не говорили ничего подобного.

— Самуэль научил меня плавать, — говорит она в темноту, отрывая меня от мыслей своим резким заявлением. — Я быстро освоилась. Я хотела участвовать в соревнованиях по плаванию, но Самуэль сказал «нет» из-за шрамов.

Я сглатываю внезапную сухость в горле, пытаясь не отставать от нее, когда меня все еще захватывают мысли о признаниях и любви.

— Он беспокоился о том, что над тобой будут издеваться?

Бриа фыркает от смеха.

— Что-то вроде этого, наверное, — говорит она, ее щека двигается под моими пальцами, когда она улыбается. Спустя долгое мгновение ее улыбка исчезает. — Самуэль установил в доме тренажер для плавания, чтобы я могла тренироваться плыть против течения. Раз в месяц он арендовал общественный бассейн или летом брал меня с собой в свой домик, где устанавливал на озере дистанционные буйки и засекал время. Он научил меня более эффективно нырять в бассейне, как выполнять упражнения, как улучшить свои гребки. К концу второго курса я показывала лучшие результаты в штате для девочек моего возраста. Я могла бы принять участие в чемпионате любого штата и победить.

— У тебя не было желания бросить ему вызов и попытаться? Пойти к тренеру и показать, на что ты способна?

— Нет. Я очень быстро усвоила логику философии Самуэля о жизни и предназначении. Он научил меня уравновешивать то, что пойдет на пользу моему прогрессу, и что лишь будет утешать мое эго. Я поняла, что похвала других людей не ускорит мой прогресс в достижении целей. Самые важные достижения должны принадлежать мне одной. Так что я плавала только для него и для себя, — кончики пальцев Брии скользят по моей груди, не подозревая об огне, который она разжигает своим прикосновением. Ее глаза следят за движением, когда она погружается в далекие воспоминания. — В первый раз, когда я побила рекорд чемпионата, Самуэль сжал кулак и сказал: «Да, Бриа». В тот вечер он повел меня в мой любимый ресторан. Мы ходили в кино. Я чувствовала, что заставила его гордиться мной. Какая разница, если кто-то еще узнает?

Я провожу линию вниз по шее Брии и согреваю ладонью ее плечо.

— Как думаешь, почему он приложил все эти усилия?

— Может быть, для того, чтобы я смогла придерживаться чего-то и не сдаваться до тех пор, пока не стану лучшей. Или, может быть, преподать мне эти уроки о высокомерии, чтобы я могла научиться наслаждаться своим успехом, не выставляя его напоказ. Но теперь думаю, это было самое близкое, похожее на любовь. Может быть, он этого и не чувствует, но поступал именно так, — глаза Брии вспыхивают, отражая тусклый свет из окна, отражающийся от моих собственных. Ее голос тих, когда она снова говорит. — Как думаешь, можно жить в любви, даже если сам не чувствуешь ее так же, как другие люди?