Я отплываю от края бассейна, делаю глубокий вдох и погружаюсь в воду. Я тру, дергаю клитор, пока легкие не начинают гореть. И сильно кончаю. Я кончаю, представляя, как Каплан сжимает мое горло, пока мне отчаянно не начинает не хватать воздуха, пока у меня не темнеет в глазах и удовольствие не сворачивается в животе тугими кольцами, как атакующая змея.

Я выныриваю из воды и делаю глубокий, очищающий глоток воздуха. Мое сердцебиение отдается в ушах. Я долго стою в воде, ожидая, пока мои мышцы остынут, а легкие успокоятся, надеясь, что и разум тоже.

Но нет.

К пяти часам я проспала всего час или около того. Когда открываю приложение для генератора чисел, оно показывает номер один.

Завтрак.

Черт возьми.

Я продвигаюсь по своему распорядку дня. Бег. Йога. Медитация. Душ. Кормления кота. Завтрак.

Снова открываю приложение, и оно выбирает цифру пять.

Овсянка.

…Отвратительно.

Я сижу в халате и хмурюсь при каждой ложке еды.

Когда заканчиваю, готовлю себе кофе и одеваюсь, пока он варится. Еще одно сочетание свитера и джинсов, и я довершаю образ минимальным количеством макияжа. А потом отправляюсь в Сидар-Ридж, чтобы привести свои дела в порядок.

Из общей комнаты доносится музыка, ловкие пальцы танцуют по клавишам пианино. Я знаю эту пьесу. Я знаю этого игрока. Самуэль и его любимая композиция собственного сочинения. Ритм немного медленнее, чем раньше, чтобы не напрягать левую руку, мелодия басовых нот упрощена по сравнению с тем, какой я ее помню. Но опус №139 по-прежнему такой же насыщенный и запоминающийся, как и в первый раз, когда я его услышала.

Я жду позади Самуэля, пока он доиграет последние ноты, затем кладу руку ему на плечо. Его взгляд немного смягчается, когда он понимает, что это я.

— Что ты здесь делаешь? Разве у тебя нет занятий? — спрашивает Самуэль, когда я качу его кресло к любимому столику у окна, единственному свободному. Интересно, убивает ли он каких-нибудь стариков, которые пытаются занять его. Меня бы это не удивило. Вообще.

— Сегодня занятий нет, дядя, — говорю я, целуя его в обе щеки, прежде чем поставить инвалидное кресло так, чтобы он мог наблюдать за входом позади меня. — Однако позже я собираюсь на встречу.

— Каплан?

— Нет.

Мы погружаемся в молчание, пока я устанавливаю доску для игры в нарды. Я выигрываю розыгрыш и начинаю игру.

— Ты плохо выглядишь, — говорит он.

— Как именно?

Самуэль скользит взглядом по моей коже, собирая информацию, анализируя.

— Как будто ты толком не выспалась. И у тебя высокое давление, — говорит он.

Я нажимаю на волнистую жилку сбоку на лбу. Знаю, что ее он заметил.

— Что происходит, — спрашивает он. Это не вопрос, это требование.

— Каплан. В конце семестра он уходит в творческий отпуск. Об этом еще не было объявлено. У меня сегодня встреча с Кэтрин Флетчер. Она заменяет его на время отпуска. Я уже встречалась с ней однажды. Она будет моим куратором.

— Флетчер… та, что из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе?

— Да. Она представляла доклад «Современные проблемы судебной психологии» в прошлом году на конференции. О том, как харизматичные авторитеты расширяют свою членскую базу, используя вызывающие разногласия темы для мобилизации своих последователей в качестве агентов в онлайн-субкультурных сообществах.

Самуэль кивает и что-то напевает в знак согласия.

— Я помню. Это была хорошая статья. У нее прочная репутация, ее исследования основательны. Она должна хорошо подойти тебе в качестве консультанта, — его глаза сужаются, когда он бросает кости и передвигает шашки по войлоку. — Но творческий отпуск Каплана не единственная проблема, да? Что еще.

— Каплан работает свидетелем-экспертом в некой федеральной организации. У него есть бывшие члены «Легио-Агни», которые выстроились в очередь для интервью. Он идет за моим призом.

Самуэль смотрит на меня. Я выдерживаю его непоколебимый взгляд, и выражение его лица мрачнеет.

— Его временные рамки медленнее, чем у тебя. Его творческий отпуск начинается только по окончании семестра. Если Каплан проводит допросы и исследования сейчас, они не перейдут к окончательному преследованию до начала следующего года. Ты сможешь получить свой приз быстрее.

— Я знаю. Но за «Легио-Агни» будет следить больше людей, в том числе и тот, кто знает меня.

— За «Легио-Агни» всегда следят. Ты знаешь, как маскироваться. Если ты будешь делать то, что у тебя получается лучше всего, он никогда не узнает. И, кстати говоря, я нашел информацию, которую ты искала, о Преторианцах. Войди в систему, все будет там.

Я киваю, добавляя в свой мысленный список дел получить доступ к нашему общему защищенному серверу и получить закодированную информацию, отправленную Самуэлем.

Я выигрываю игру, и мы начинаем ее заново, бросая кубик, чтобы определить, кто первый ходит. Самуэль начинает, и мы молча бросаем кости и перекладываем шашки. Его слова повторяются у меня в голове, подтверждая мои собственные мысли.