Когда проходит пятьдесят пять минут, я начинаю вылезать из-под кровати в гостевой комнате. Этого времени должно хватить Каплану, чтобы перейти к третьей стадии: глубокому сну. Без сновидений, когда трудно проснуться. Если проснется, то будет не в себе, и в эти драгоценные секунды я смогу убежать.

Выползаю из тени кровати, встаю, разминая затекшие мышцы, а затем жду, прислушиваясь. Ни звука.

Достаю из кармана куртки шприц с сукцинилхолином и крадучись выхожу из комнаты, останавливаясь перед входом в спальню Каплана.

Дьюк поднимает голову и бьет хвостом по мягкой собачьей подстилке, когда видит меня.

— Замри. Лежать, — шепчу я. Он снова опускает голову, его хвост все еще мягко покачивается. Я улыбаюсь, довольная тем, что команды сработали.

И тогда поворачиваюсь к Каплану.

Он лежит на животе, его дыхание тяжелое и ровное. Он глубоко спит, как я и надеялась. Одеяло перекинуто через плечо, яремная вена обнажена. Мои глаза достаточно привыкли к темноте, и я уверена, что смогу ударить с точностью и ускользнуть до того, как наступит паралич.

Смерть шепчет из темных углов комнаты. Сукцинилхолин.

Да. Сукцинилхолин. Некоторые люди вроде меня ласково называют его САКС.

Я подхожу ближе. По моему сердцу пробегает волна желания. Снимаю колпачок.

Я должна воспользоваться этим шансом. Другого у меня может и не быть. При вскрытии обнаружат тройную дозу САКСА. Судмедэксперт поймет, что это убийство. Расследование начнется. Никакого взлома. Они могут найти мои волосы под кроватью, но никаких отпечатков. Следы ботинок по дому, но это покажет лишь предполагаемый вес и рост. Я не зарегистрирована ни в одной системе, так что совпадения ДНК не будет, если оставлю после себя что-нибудь более существенное. Нет причин подозревать меня, и есть все основания полагать, что «Легио-Агни» наткнулся на помощника ФБР и решил убрать его. Компьютерная экспертиза тоже мало что им скажет. Если они найдут следы программы для взлома паролей, это наведет их на ложный след. Самуэль хорошо подготовлен в этом плане.

Я могу это сделать. Нужно просто сделать инъекцию и убежать; скрыться на сорок пять секунд, пока вещество не начнет действовать.

Я ставлю одно колено на матрас и подношу кончик иглы к яремной вене Каплана.

Смерть крепче сжимает мою руку. Сукцинилхолин.

Медленное, нежное дыхание Каплана прокатывается по подушке. Его запах доносится до меня. Бергамот. Лавровый ром. Насыщенный. Запах греха. И грех не за убийство, а за проникновение в нечто более темное, что дремлет под поверхностью. Когда я смотрела то видео, я увидела существо, не так уж сильно отличающееся от меня.

Подношу иглу немного ближе.

Также себя чувствовал Самуэль, когда впервые нашел меня?

Эта внезапная мысль поражает меня, как электрический разряд. Моя рука отдергивается от шеи Каплана.

Кроме Самуэля, я никогда не встречала никого, даже отдаленно похожего на меня. Темнота Каплана другая, но все же она кажется знакомой. У него тоже есть тени. Они умоляют, чтобы их выпустили. Я почти слышу их, как вибрацию двигателя по ту сторону оконного стекла. Когда я была ребенком, ученики Ксантея говорили, что душа излучает сущность. Моя вообще никогда ничего не излучала, по крайней мере, так мне говорили. Но, глядя на Каплана, видя тьму, которая была готова вырваться из его кожи в том видео, кажется, что ученики несли чушь. Потому что его сущность взывает к моей. Он тоже почувствовал это, когда мы встретились? Это его испугало? Может быть, он увидел, что моя душа слишком темна.

Я немного оседаю. Напряжение спадает с моей руки.

Я презираю его за то, что он стоит барьером между мной и работой, а теперь и моим правосудием. Я ненавижу, что он заставил меня почувствовать, будто я не соответствую его требованиям.

Но я не могу убить его. По крайней мере, до тех пор, пока не буду уверена, что мои ощущения правдивы. А если он такой же, как я, с темной душой? Может быть, я пощажу его, просто чтобы знать, что рядом есть похожий на меня человек.

Надеваю колпачок на иглу. Поднимаюсь с матраса и кладу шприц в карман. Проходит долгое мгновение, прежде чем я отворачиваюсь и направляюсь к двери спальни.

Шорох ткани останавливает меня на пороге.

— Бриа, — произносит сонный голос позади. Моя кровь застывает и стекает в желудок, как осколки кристаллов. Я сжимаю шприц и готовлюсь нанести удар.

Каплан все еще спит. Он перевернулся лицом ко мне, но его глаза закрыты, и ритм дыхания не изменился. Адреналин бурлит в уголках моего сердца, дрожь сотрясает легкие.

Он перешел в другую фазу. Просто неглубокий сон.

Я наблюдаю еще мгновение, а затем отступаю медленными и осторожными шагами. Выхожу через парадную дверь, оставляя ее за собой незапертой. Он проснется и задастся вопросом, не забыл ли запереть. Он будет уверен, что повернул замок, но выдаст это за вспышку, не более чем плод своего воображения.

Я шагаю в ночь, думая о том, как сильно мне нравилось звучание моего имени во сне.

И как сильно я ненавижу, когда он произносит его при свете.