Дом был последним на тупиковой улице — уединённый, спрятанный подальше от дороги. Он выглядел так, будто его нарисовал ребёнок: маленький белый квадратик с треугольной крышей, ярко-синяя дверь и одно окно с синей рамой. Трава во дворе была в основном выгоревшей от солнца, ящик под окном переполняли засохшие цветы, зато плющ чувствовал себя прекрасно, он поднялся почти до середины стены.

Это было идеально.

Мы обошли дом и подошли к задней двери, но Келлену даже не пришлось её выбивать. Старая, рассохшаяся от времени дверь была настолько ветхой, что он сумел вскрыть замок ножом, который, как выяснилось, всё это время был припрятан у него в ботинке.

Внутри дом напоминал капсулу времени из XIX века. Оштукатуренные стены, побелённый кирпичный камин, скрипучая деревянная мебель и ещё более скрипучие полы. Розетки и лампы имелись, но включать их почему-то не хотелось. Современные технологии и этот коттедж казались несовместимыми.

Келлен с легкой улыбкой наблюдал за мной, пока я бродила по дому. В старомодной спальне была деревянная лестница, ведущая к квадратному проёму в потолке.

Келлен прислонился к дверному косяку, ухмыляясь, пока я переводила взгляд с него на отверстие над собой.

— Давай, — сказал он, приподняв подбородок. — Кто-то же должен проверить, нет ли там привидений.

Что-то в его глазах подсказало мне, что он прекрасно знает, что там наверху, и вдруг я поняла, что не могу карабкаться достаточно быстро.

Как только моя голова показалась из люка в полу, из груди вырвался вздох. Сквозь большое окно лился солнечный свет, открывая взору уголок для чтения, достойный султана. Если весь остальной дом был простым и скромным, то это крошечное пространство утопало в цвете и фактуре. Слои экзотических ковров, бархатные подушки с кисточками покрывали пол. Вдоль стен тянулись ряды книг в кожаных переплётах тёплых оттенков. А над всем этим, словно ослабленные шнуровки корсета, переплетались метры тонких гирлянд. Проследив взглядом за проводом до розетки в стене, я дотянулась и щёлкнула выключателем, заворожённо наблюдая, как всё пространство засияло и затрепетало, словно в свете огня.

— Это, конечно, не Трансильвания, но это самое волшебное место, которое я смог найти в пешей доступности от вокзала Хьюстон.

Я посмотрела вниз и увидела Келлена у подножия лестницы — руки в карманах, брови сведены, взгляд тёмный и обжигающий.

— Боже мой, тебе обязательно нужно это увидеть! — я поманила его наверх и отошла в сторону, когда его большое тело заполнило пространство рядом со мной.

Келлен обвёл место взглядом, а потом снова посмотрел на меня. Его стальной серый взгляд смягчился, когда он убрал с моего лица прядь волос.

— Красиво.

От одного этого слова, от этого простого прикосновения, кожа покрылась мурашками. И ещё от осознания того, что мы снова одни.

— Должен признаться, — его взгляд опустился к моим губам, а большой палец обвёл их контур, — когда я увидел эту комнату, на ум пришли занятия, не совсем литературные. Но им придётся подождать. Нам нужно идти.

— Всего один поцелуй? — выдохнула я, глядя на него из-под опущенных ресниц.

Келлен слегка оттянул мою нижнюю губу, усиливая надутую гримасу. Он смотрел на мой рот так долго, что это показалось вечностью, а потом прижал губы к моему лбу.

— Когда вернёмся, — прошептал он, — я поцелую тебя куда угодно и как ты этого захочешь.

Очевидно, куда бы мы ни направлялись, пунктуальность там имела значение.

Пока мы шли обратно через Феникс-парк, Келлен объяснил, что нас должны забрать и отвезти в некое секретное место на встречу с человеком по прозвищу Мясник, который мог помочь нам с новыми документами. Он сказал, что я должна изображать, будто нахожусь с ним против своей воли, потому что этот тип считал Келлена плохим парнем, и нужно было поддерживать нужный образ.

Когда за нами приехали, притворяться, будто я не в восторге от поездки, оказалось совсем несложно. Это был большой белый фургон-коробка. Тот самый, от которого мама в детстве велела держаться подальше.

Никаких опознавательных знаков.

Никаких окон.

Из водительского сиденья вылез невысокий коренастый мужчина с густой чёрной бородой. Он кивнул Келлену в знак приветствия и окинул меня любопытным, поверхностным взглядом, прежде чем открыть задние двери. Ледяной удар воздуха хлестнул меня по лицу вместе с тонким запахом сырого, охлаждённого мяса.

Заглянув внутрь, я увидела красно-белые, мраморные туши как минимум дюжины непонятных мне животных, свисающих с крюков под потолком. Желудок сжался, когда Келлен потянул меня внутрь, схватив за плечо. Мы сели на деревянную лавку, прикрученную к борту фургона, и когда двери с грохотом захлопнулись, нас поглотила тьма.

Мне хотелось прижаться к боку Келлена, спросить, куда мы едем и кто, чёрт возьми, этот Мясник, но язык его тела был холоднее, чем туши мяса, покачивающиеся перед нами. Хотя я их и не видела. Единственным, что я могла разглядеть, был крошечный красный огонёк в углу потолка. Направленный прямо на нас.

— Это камера? — прошептала я, потирая нос, чтобы скрыть движения губ.

— Угу, — голос Келлена был лёгким, почти игривым.

Он не боялся, и я решила, что мне тоже не стоит.