— Хватит. — Келлен не повышал голос, но мужчины повели себя так, будто он закричал: рты захлопнулись, глаза расширились. — Нам нужны свидетельства о рождении, паспорта, водительские права, чёртово свидетельство о браке — всё, что ты можешь дать.

Мне пришлось прикусить щёки изнутри, чтобы не улыбнуться на последних словах.

Мясник тихо присвистнул, уже без прежней весёлости.

— Проблемы? — спросил Келлен.

— Только если ты без денег. Два полных комплекта документов… чистые личности… новые номера… это выйдет тебе примерно в двадцать тысяч. Наличными.

Келлен медленно кивнул.

— А дюжина AR-15, переделанных в полноценный автомат, подойдет?

Мои глаза расширились.

Так вот что у него было в сумке. Иисус Христос.

Мясник кивнул в сторону своих серверов, стоящих за нашими спинами.

— К сожалению, я работаю только с данными — и, если кому-то будет интересно, — с вкусной фермерской ветчиной, — он подмигнул мне, — но, может, знаю одного парня, который согласился бы забрать их у тебя, если нужна помощь с наличкой. Он, правда, британец. Я знаю, что Братство не слишком...

— Отлично, — рявкнул Келлен. — Встретимся с ним завтра в «Бронзовой голове». В восемь вечера. И подготовь наши документы. Я вернусь на следующее утро с деньгами.

Мясник выпрямился.

— На то, что ты просишь, понадобится как минимум пять дней, сэр. Поиск данных, технологии… мы говорим о голограммах, микрочипах...

— Три дня. — Келлен встал, поднимая меня на ноги, ухватив за плечо. — И если ты хоть слово кому-нибудь скажешь об этом...

— Понял, — быстро кивнул хакер, широко распахнув глаза.

Недосказанная угроза Келлена повисла между ними в воздухе. Затем он развернулся и повёл меня к выходу, но прежде, чем мы успели уйти, хозяин вскочил и выкрикнул:

— Стойте!

Я затаила дыхание, когда Келлен повернулся с медленной, бесшумной грацией гадюки.

Худощавый мужчина натянуто улыбнулся, дрожащими пальцами поднимая веб-камеру.

— Мне просто, эм… нужно сделать несколько снимков, сэр. Для ваших новых удостоверений.

Глава 21

Келлен

Мне стоило всего моего чертового терпения, чтобы дождаться, пока грузовик мясника уедет, прежде чем притянуть Дарби к себе. Нам было небезопасно оставаться на виду, особенно в Дублине, где у Братства повсюду были глаза, но мне нужно было, чтобы она поняла: спектакль окончен.

Мне был ненавистен тот факт, что пришлось быть с ней таким ублюдком, но мясник знал меня как главного силовика ОИБ, Дьявола Дублина, и я обязан был поддерживать этот образ. Именно страх передо мной удержал бы его от болтовни. Это, и то, что он ненавидел Братство не меньше моего. Они годами пытались его завербовать, но их вежливые приглашения быстро превратились в жестокие угрозы и саботаж бизнеса — отсюда и вся эта паранойя. Братство не любило, когда ему говорили «нет». Я же уважал парня за то, что он не сломался, поэтому мы и заключили сделку: я предупреждал его всякий раз, когда ОИБ направлялось к нему, а он обеспечивал меня не отслеживаемым телефоном и взламывал всё, что мне было нужно.

— Ты в порядке? — спросил я, проводя рукой по волнистым медно-рыжим волосам Дарби.

Солнце уже село, но вечерний холод всё равно был теплее, чем внутри того проклятого грузовика.

— Да, но ты мог бы меня подготовить, — в её голосе не было злости, но она всё равно хлопнула меня ладонью в грудь.

Я с облегчением улыбнулся и прижал её к себе, когда мы переходили улицу.

— Обещаю, ты была в безопасности всё это время. Мясник безобидный. Я не сказал тебе больше только потому, что...

— Тебе нужно было, чтобы я выглядела напуганной.

Я кивнул, чувствуя, как вина разъедает меня изнутри, мешая говорить. Я ненавидел, что заставил её чувствовать себя так. Дарби никогда не должна бояться меня. Никогда.

— Думаю, я была напугана не так сильно, как они, — рассмеялась Дарби. — Ты видел их лица? Они, наверное, решили, что ты какой-нибудь торговец оружием или мафиозный киллер, да?

Я напрягся. Её поразительно точная догадка застопорила мои мысли, мои мышцы и даже воздух в лёгких.

Когда я не ответил, она тут же пошла на попятную.

— Тебе не обязательно отвечать. Прости.

Я выдохнул и ободряюще сжал её руку, когда мы свернули на следующую боковую улочку.

— Не важно, кем они меня считают. Через три дня мы оба сможем быть кем угодно.

Дарби посмотрела на меня снизу вверх; её большие зелёные глаза сияли в лунном свете.

— А кем ты хочешь быть?

Вопрос был словно удар под дых. Никто никогда не спрашивал меня об этом. Даже я сам.

Я всегда делал только то, что должен был делать, а не то, чего хотел. Желание было мучительным. Желание — эмоциональное самоубийство. Но с тех пор, как Дарби снова появилась в моей жизни, я только этим и занимался.

Хотел.

И это пугало меня до чёртиков.

— Знаешь, кем я всегда думала, ты станешь, когда вырастешь? — спросила Дарби, переплетая пальцы с моими, когда в конце улицы показался коттедж.