Беркут вернулся. Вроде не в депрессии.
Как всегда, в своем репертуаре. Дон Жуан херов.
Вывезли в лес отчима Чередова. Там он быстро всю свою крутость подрастерял. В особенности когда я облил его бензом и достал зажигалку.
Эти двое спелись. Птицын всюду таскается с волейболисткой. Задружили якобы, ну-ну.
Мать с отцом сегодня орали так, что стены в доме трещали. На кой икс я вообще приехал? Слушать это дерьмо нет сил.
Мать… Никакого уважения к себе. Донор опять долбит по вечерам очередную секретаршу. Она знает и это терпит. Плюнула бы ему в рожу и ушла. Но нет. Смелости не хватит.
Связали и закрыли информатика в коморке для швабр. Дотрынделся.
Рубились в контру весь урок.
К директору вызвали после восьмого. Мегера в кабинете Невзорова в очередной раз тяфкала и угрожала исключением.
Подумаешь, шалость.
Донор уладит.
Эта коза обыграла меня в баскет. Просияла, прямо-таки возгордилась собой. Типа уделала.
Везение чистой воды. Я просто был не в духе.
Она меня бесит. Вот прям всем. Как смеется. Как умничает на литературе, задвигая наивную чушь. Как в задумчивости морщит и потирает нос.
Херувим треклятый. Трется вечно поблизости. Жужжит назойливой мухой.
Опять нарисовал ее зачем-то. Само собой вышло.
Восемнадцать. Привет, гражданская дееспособность.
Еще один год жалкого, бесцельного существования без Тебя, Кролик.
Поехал, покрасил оградку, пока нет дождей.
Новенькая у нас без тормозов совсем. Притащилась ко мне домой. С шарами и подарком.
Коробка. Бант.
Зашибись… С ШАРАМИ! Я их лет с семи не видел, наверное.
Вручила, краснея. Шелестела там что-то своими губами.
Вот что у нее в голове интересно? Где ты была, когда Всевышний раздавал мозги?
В очереди за ногами стояла, ага.
Беркут совсем двинулся крышей. Предложил спор на Херувима.
Еще чего не хватало. На приключения с такими неженками, как она, меня не тянет. Там же без драмы не обойдется. Еще руки на себя наложит по итогу. Проходили.
Вернули полудохлого отчима Чередова в Москву. Но не сразу.
Надеюсь, время, проведенное в подвале под землей, дало ему богатую пищу для размышлений.
Отойдет от эпизода, в котором я заставил его копать себе могилу, и призадумается о будущем.
Беглец объявился.
Закрыли Букашку в шкафу. Вздумала за эту мразь вступиться. Вечно сует свой милый нос, куда не следует.
Опять болтать начала. Даже сидя там.
Неугомонный книжный червь.
До утра бы ее там оставить, но почему-то жалко. Как жалко раздавить ту самую беззащитную букашку, ползущую мимо твоего ботинка.
Камилю невзначай про нее напомнил. Да придет Спаситель! Да здравствует эмпатия!
Читаю «Пролетая над гнездом кукушки». Из всего прочитанного особенно впечатляет. Но оно понятно почему.
Арсеньева мне врезала. На глазах у всех.
Заслужил, признаю.
Остальное — предел. Скетчбук мой прибрала к рукам. Белка пронырливая. Задушил бы к херам голыми руками прямо там в женском сортире! И почти реализовал эту идею. Только перемкнуло в какой-то момент. Отчего-то захотелось сделать с ней много других вещей. На колени поставить, например.
Это ее глаза виноваты. Озеро Байкал, мать вашу. Вытащили всех моих демонов наружу.
Савка снова в больнице. Задолбало.