Ну ниче, я тебе еще сюрприз устрою, старый. Ты забыл, что мне девятнадцать.
Жизнь у Букашки такая же скучная, как и прежде.
До тошноты пунктуальная. Всюду в одно и то же время ходит.
Опять начал рисовать ее.
Без одежды естественно.
Пытаюсь понять, почему опять так на ней заклинило? Да, красивая сука. Но красивых вокруг полно. Вон они везде, бери любую.
Я и беру, но удовольствия эти одноразовые встречи не приносят.
Не то.
Не те.
Больше не поеду.
Планета не сойдет с орбиты, если я перестану ее видеть.
Хватит того, что она круглосуточно сидит в моей голове. Поселилась на пмж.
У Беркута личная драма, несовместимая с жизнью.
Выпал из обоймы. Страдает и мечется.
А я предупреждал, что этим все и заканчивается.
В ночь на выпускной все-таки поехал к Арсеньевой. Долго сидел у ее дома в машине. Пьяный и плохо что соображающий.
Хотел узнать, есть ли у нее кто-то.
Но она так и не пришла.
Прав был Асадов:
«Как много тех, с кем можно лечь в постель
Как мало тех, с кем хочется проснуться…»
С ней одной, пожалуй, и хотелось проснуться.
Глава 74. Только Ты
У входа в парк на меня накатывает острое волнение. Приходится даже притормозить, чтобы хоть как-то успокоиться и постараться взять себя в руки. Благо, до назначенного времени остается еще целых двадцать минут.
Как следует продышавшись морозным воздухом, продолжаю путь. Медленно бреду по дорожке и беспрестанно думаю о тетради, покоившейся на дне рюкзака.
Господи, сколько различных эмоций я испытала при ее прочтении! Целый спектр! От шока до всепоглощающего стыда. До сих пор щеки пылают…
Умереть можно. Этот его дневник — самое настоящее минное поле. Очень страшно было перелистывать страницу за страницей, но вместе с тем, жгучее любопытство, которое меня одолевало, просто не давало шанса остановиться. Я безумно хотела знать все. Все, что он чувствовал, о чем думал. Ведь пробраться к нему в голову мечтала еще тогда, в свои семнадцать. В особенности, когда вообще не понимала его поведение и поступки.
«Возьми. Ключи и…»
Мы стояли у его машины, оставленной на парковке общежития.
«Что это?» — поинтересовалась, глядя на старую, толстую тетрадку.
«Хреновы мемуары».
«То есть?» — нахмурилась, не сообразив, о чем идет речь.
Ян закатил глаза и отвел в сторону взгляд.
«Просто прочти, Арсеньева. Может, перестанешь наконец думать про тот чертов спор».
Замерла в недоумении, но больше так и не рискнула что-то уточнять.
«Ее никто кроме меня в руках не держал. Чтобы ты понимала…» — произнес перед тем, как сесть в машину.
Я все поняла немного позже, когда поднялась к себе в комнату и открыла первую страницу. Да так в ступоре и замерла. Оказалась совершенно не готовой к тому, что увижу. Видимо потому, трусливо испугавшись, тут же закрыла тетрадь и спрятала.
«Ее никто кроме меня в руках не держал. Чтобы ты понимала…»
Сейчас, после разговора с его лечащим врачом, мне многое стало видеться в ином свете и, наверное, впервые за те три года, что мы знакомы, я в полной мере ощущаю ясность и полноту картины.
«Связаться с психом — такое себе… Давай называть вещи своими именами. Ян — душевнобольной. Даш, оно тебе надо?» — как нарочно вспоминаются слова Инги.
Будто бы без них на груди у меня не лежит бетонная плита.
Еще и Матвеев в соцсетях донимает. Пришлось утром заблокировать, потому что после долгого молчания его словно прорвало.
«Ты с НИМ? Серьезно? После всего того, что он сделал?»