Очередной стук в дверь мешает разжиганию конфликта.

— Да.

На пороге появляется Левицкий. Растрепанный. Без рубашки. Без очков.

— Инга, можем поговорить? — спрашивает взволнованно.

— Не можем! — отчего-то сильнее обычного ершится она. — У меня тут… трансляция важная. Бери Евгения и давай… Не мешай нам.

— На минуту выйти нет возможности? — парень предпринимает еще одну попытку завладеть ее вниманием. И от меня не укрывается тот факт, что Вершинина старательно избегает зрительного контакта.

— Нет возможности, — сухо чеканит по слогам.

— А когда будет?

— КАК-НИБУДЬ ПОТОМ, ГЕРА! — психует брюнетка, резко поднимаясь со стула.

— Почему ты ушла? — в его голосе сквозит растерянность.

— По качану и по капусте! — солдатским маршем пересекает комнату, берет в руки пластиковый контейнер с улиткой, возвращается и вручает его Левицкому. — На!

— И все-таки, на секунду, Инга, — проявляя несвойственную ему настойчивость, Герман вынуждает ее выйти в коридор. Правда длится их беседа на повышенных тонах совсем недолго. Вершинина по громкости Левицкого перекрывает. Кричит. Возмущается. Однако толком разобрать, что там у них происходит, не представляется возможным. Нам с Бобылевой остается разве что молча смотреть друг на друга и гадать, что к чему.

Финальный аккорд. Инга от души хлопает многострадальной дверью и, прислонившись к ней затылком, возводит глаза к потолку.

— Капец! — выдыхает шумно. — Вот угораздило, блин!

— Что случилось? — обеспокоенно на нее смотрю.

— Что-что! — снова гневается она. — Это все домашнее вино бабушки Левицкого! И ты! Ты виновата не меньше, Арсеньева! Тебе нужен независимый мужской совет. Бла-бла-бла. Покажи грудь Герману. Он тщательно осмотрит и подскажет, нужна ли операция! — передразнивает мою манеру говорить. — Показала на свою голову!

— И?

— Ииии… Переспали мы с Левицким! С ЛЕВИЦКИМ! — сокрушаясь, бьет себя рукой по лбу.

Бобылыч взрывается приступом хохота, а я от изумления рот захлопнуть не могу.

— И как? — любопытничает Ритка.

— ЧТО КАК? ЭТО ЖЕ ГЕРМАН! — впервые краснеет на моих глазах Инга Вершинина. — Ничего особенного. ДА Я И НЕ ПОМНЮ ТОЛКОМ ВООБЩЕ, — переходит на комариный писк.

— Ну-ну…

— ОТСТАНЬТЕ! — рычит, роняя лицо в ладони.

— Ладно, девчонки. Весело с вами, но меня ждет смена подгузника. Перезвоню! — смеясь, бросает Бобылева и отключается.

Не решаюсь нарушить повисшую тишину первой. Слышу, как Инга шаркает по полу тапочками, а потом, тягостно вздохнув, садится на кровать. Сосредоточенно разглядываю поклеенные нами обои, старательно скрывая улыбку.

Вот так номер!

— Сама не понимаю, как так случилось, — зачем-то начинает оправдываться. — Как начал комплиментами сыпать. Глазища дурные, бешеные. Люблю, говорит, спать-есть не могу! Ты девушка мечты и все такое! Целоваться полез…

— Герман давно к тебе чувства испытывает, ты же знаешь, — поднимаюсь из-за стола.

— Но я-то к нему их не испытываю! — восклицает она.

— Уверена? — хмыкаю, подпирая шкаф плечом.

— Боже, Арсеньева, ты себя слышишь? Это ЛЕВИЦКИЙ!

— И что? — искренне недоумеваю.

— КАКИЕ НА ФИГ ЧУВСТВА? — вопит во все горло. — Чокнутый очкарик-ботаник, одетый в ретро, помешанный на экономике, дурацких изобретениях и своей драгоценной улитке! Фрик! Да над ним вся общага угорает! Если кто-то узнает, что я с ним того…

— Инга…

— Успокойся, никто не узнает, — раздается за моей спиной спокойный голос того самого очкарика-ботаника, о котором идет речь.

Герман обходит меня и направляется к замолкнувшей, заметно растерявшейся Инге. Останавливается напротив, берет за руку.

— Ты оставила, — вкладывает ей в ладонь цепочку, после чего выходит из комнаты. И выражение его лица, преисполненное острым разочарованием и обидой, ранит меня до глубины души. Могу только представить, насколько неприятно ему было слышать ее слова.

— Ну и отлично! Теперь, надеюсь, навсегда отстанет, — глядя на цепочку, сдавленно произносит Девушка мечты…

Дарина

Покровский Максим Леонидович встречает меня прямо у ворот психиатрической больницы. Сам он возвращается с обеденного перерыва, и его пунктуальность приятно удивляет. На месте мужчина появляется уже за пять минут до назначенной встречи.

— Здравствуйте! Я…

— Добрый день, Дарина, — здоровается он со мной, улыбнувшись. — Позволю себе пригласить вас в свой кабинет, не возражаете?

— Не возражаю, — отзываюсь тихо, отмечая какой-то странный блеск в его глазах.