В Питер еду на каникулах. А Херувим не едет. Наказали правильную до мозга костей девочку. Домашний арест, все дела.
По приезде из культурной столицы пишу.
Событие 1.
Понял, что не боюсь огня, как такового.
Да, очередным приступом ступора накрыло, но к счастью, ненадолго. Ор мальчишки вернул в реальность.
Событие 2.
Миссия «Добро на добро» закончилась тем, что я поцеловал Херувима.
Дичь какая-то творится. Вштырило.
Надо пресечь, пока херней не кончилось.
И снова она для меня — пустое место. Не одупляет, что происходит. Глаза на мокром месте.
Плачь. Мне фиолетово.
Ты не нужна мне, девочка-Библия.
Опять спелись с Птицыным. Простила его.
Всюду таскаются вместе. Это неимоверно раздражает. Я-то знаю, что он все еще сам с собой в нелепый спор играет.
Мне не нравится, когда Беркут прикасается к ней.
Накрывает. Бурлит в груди что-то новое, незнакомое. Черное и страшно ядовитое.
Хочется вывернуть ему руки в обратную сторону и запихнуть в задницу.
Оторвусь на тренировке по рукопашке.
Замкнуло меня.
И только хуже становится.
Жадно глотаю воздух рядом с Ней. Таращусь на нее в открытую. Жру взглядом. Часто вспоминаю ту гребаную питерскую крышу.
Пересеклись случайно после волейбольного матча.
Мокрая, раскрасневшаяся и злющая, удрала из раздевалки после того, как я зажал ее в углу.
Взъерепенилась. Ни черта не позволила. А мне это край нужно было…
Я все понял.
Чистая физика.
Хочу ее трахнуть. Именно ее. Никто другой, как выяснилось, на данный момент неинтересен.
Возьму свое — и меня отпустит.
Донор звонил, насчет заявы отчима Чередова. Проорался вдоволь. Сказал, что я по гроб ему обязан, и что в следующий раз он самолично меня отправит в колонию. Или лес рубить в Сибирь.
Ну да, ну да.
А Чередову конец. Башку проломим и прикопаем в лесополосе, если дома у Пашу еще хоть раз появится.
Савка называет меня «Папа-Ян». Оказывается Беркут перед отъездом на сборы пошутил.
Теперь намертво прилипло. Только так и балаболит, тем самым озадачивая окружающих.
Проводил Херувима после школы до остановки. Всю дорогу она усердно изображала из себя глухонемую. Пришлось наступить на глотку своей брезгливости и сесть с ней в автобус.
Терпеть не могу общественный транспорт. И ненавижу людей.
Поставил Арсеньеву перед фактом. Сказал, что теперь она со мной. Заявила, что ничего подобного, но быстро умолкла, стоило сгрести ее, стиснуть до треска костей и заткнуть. Языком. В прямом смысле этого слова.
Какая-то карга, каркающая по соседству, разоралась как припадочная. По ходу, перевозбудилась не на шутку.
Святоша залилась краской по самые уши и оставшуюся часть поездки стояла ко мне спиной. Краснея еще интенсивнее).
У меня никогда не было отношений. Так чтобы постоянных. Все эти «встречаемся», «кино-домино» и прочие «трали-вали» — такая муть, но Арсеньевой важно, что мы типа ПАРА.
Мне по большому счету насрать, как все это называется. Пусть думает, что так. До того момента, как все закончится.
Возобновили обмен книгами. Иногда Она пытается такую дичку мне загнать… Но кстати, кое-что из классического бабского чтива воспринимается вполне сносно.