— Спайдермэн херов! Здоровые на голову люди через дверь в дом входят! Не через окно!

— Это называется романтика, Фэйт.

— Это называется дебилизм! Нельзя по нормальному?

— Время видела? Какая дверь? Пол второго ночи.

— Это ТЫ мне что-то про время говорить будешь? — возмущается моя двойняшка громким шёпотом.

— Отойди.

— Вот сейчас отец как проснётся! Как настучит по твоей наглой роже! — пугает его сердито.

— За поздравление настучит?

— За ночное проникновение!

— Ночное проникновение? — ржёт. — Звучит как название какой-нибудь порнушки.

Закатываю глаза.

Этот, как всегда, в своём репертуаре. Так и думала, что обязательно выдаст нечто подобное.

— Дебил озабоченный! — шипит сестра, ругаясь.

— Блядь, что это?

«Это» опасно звякает.

— Осторожнее! Моя любимая кружка! Ты чуть не разбил её, кретин!

— Не разбил же.

Она недовольно цокает языком.

— Отойди.

— Весь дом сейчас поднимет, ей богу! — ворчит Фэйт, переставляя вышеупомянутую кружку на письменный стол.

— Кис, пока шума куда больше от тебя, чем от меня.

Слышу, как Хантер спрыгивает с подоконника.

— Комната родителей прямо под нами! Не забыл?

— На, это тебе, — что-то отдаёт ей, — чтобы ты наконец закрыла на замок прекрасный, розовый ротик.

— Пошёл ты со своими грёбаными подарками в далёкое эротическое путешествие!

— Уверена? Там те цацки, которые ты хотела, — бросает как бы невзначай.

— Меня цацками не купить! — уверенно заявляет сестра.

— А, ну тогда…

— Руки убрал свои!

Не могу не улыбнуться. Украшения — больная тема Фэйт.

— Передумала, ворона?

— В качестве извинений за вторжение так и быть приму, — соглашается она снисходительно.

Хантер смеётся.

— С Днём Рождения, сучка ворчливая!

Целует её, вроде как.

— Отвали!

— Фригидна фригидная…

— За языком своим следи!

— Ты чё такая агрессивная сегодня? Течка на подходе или уже?

— Видел мой новый маник? — демонстрирует его, по ходу. — Ещё одно слово — и я глаза тебе выколю, предупреждаю!

— Сгоняй проверь, не проснулись ли предки.

— Чего?

— По-братски. Давай, Фэйт, метнись, будь добра.

— Ты офигел совсем? — её возмущению нет предела.

— Мне надо сказать ей пару слов наедине.

— У нас с сестрой нет друг от друга секретов!

— Да ну? — переспрашивает Брукс какой-то странной интонацией. — Вот прям уверена?

В комнате повисает пауза, которая меня озадачивает.

— Козлина ты редкостная! У тебя есть пять минут, ясно? — уже у двери, клацая зубами, озвучивает регламент Фэйт.

— Годится.

Встречаюсь с сестрой взглядом.

— Если что, просто выруби его, Скай. Желательно навечно. Труп попилим и вынесем в мусорных мешках! Представляю, как обрадуется кинутая армия тёлок!

— Ой, п**дуй уже, кровожадная!

Она показывает ему средний палец, после чего всё-таки покидает комнату.

Дверь за ней тихо закрывается, и мы с Хантером остаёмся наедине.

Сначала он какое-то время продолжает стоять у окна, но вскоре, судя по шагам, направляется в сторону моей кровати.

Быстро закрываю глаза. Поддерживаю легенду. Типа сплю.

— Ты же не спишь, вредина?

Молчу.

Сперва чувствую, как присаживается напротив, потом ощущаю, как кладёт что-то рядом на кровать.

Проходит ещё минута. Или две.

— Скай-зай… — касается пальцем кончика моего носа.

Дёргаясь назад, недовольно морщусь, в то время как Бруно, заинтересовавшийся новым для себя человеком, принимается вилять хвостом.

— Здорово, ушастый!

Маленький предатель, зевнув, выбирается из-под одеяла и, шатаясь, топает к нему.

— Осторожно, чудило блохастое. Свалишься вниз, повредишь дупло.

Хантер начинает его тискать и мне приходится вынужденно открыть глаза.

Взгляд тут же натыкается на шикарный букет из розовых роз. Даже в полутьме вижу, какие они красивые. Лепесток к лепестку. Нежные и пахнут невероятно.

— Слушай, а ты подрос с момента нашей последней встречи, — чешет живот собакену, лежащему на спине.

— С какой ещё встречи? — вздыхая, принимаю вертикальное положение.

Смысл дальше играть в молчанку?

— Мы с твоим батей ездили в питомник неделю назад.

— Для чего?

— Выбирали вам шерстяного друга.

— Ясно.

Сталкиваемся глазами.

— Что тебе надо, Хантер? — внимательно разглядывая его, спрашиваю в лоб.

— Глупый вопрос.

— Да ну?

На нём белоснежная рубашка, красиво контрастирующая с загорелой кожей, модные голубые джинсы и кипенно-белые кеды.

На кудрявой голове по традиции творческий беспорядок.