Спускаюсь по лестнице, ощущая себя так, будто сдох и заново родился.

В гостиной самый настоящий свинарник. Повсюду тела и следы былого веселья. У финальной ступеньки лежит пёсель Такеров. И он, кажется, пребывает в полнейшем ахере от пережитой ночи.

— Пока, блохастый, — погладив на прощание шерстяного, направляюсь в сторону парадной двери.

Цепляю с тумбочки чьи-то солнцезащитные очки и выхожу на улицу.

Ох, ебать!

Солнце даёт просраться даже через тёмные стёкла.

Фа-фа!

На подъездной дорожке старый мини Купер. Тачка матушки Сэма.

— Это чё за отстой? — ору ему. — Где мустанг?

— Пиздуй пешком, если чё-то не устраивает.

Ага, сейчас…

Обхожу спереди красное недоразумение.

— Отец забрал у меня машину, — цедит друг сквозь зубы.

— С хера ли?

— Они типа на ножах. Разводятся, забыл? Делят имущество.

— Ясно, — падаю на сиденье. Делаю музыку тише. Басы долбят по мозгам конкретно. — Шмот, жратву и таблы привёз?

— Слышь, бро, ну ты прикалываешься? Пробки так-то на дорогах. Как бы я метнулся и в фарму, и в Мак и за тобой?

— Дважды отстой.

— Кофе взял тебе!

— О, от души, — забираю стакан. Делаю глоток. Морщусь.

— Чё за дебильные очелы? Ты как долбаная стрекоза, — ржёт Сэм, уставившись на меня.

Опускаю козырёк и оцениваю своё отражение в зеркале.

И правда дебильные, но это лучше, чем ослепнуть от раздражающего солнечного света.

— Взял погонять.

Выезжаем на дорогу.

— Чё, как оно вчера?

— Пойдёт, — откидываюсь на подголовник. Провожу пятернёй по влажным волосам.

— Пойдёт? И это все твои эмоции?

— Насчёт? — уточняю, нахмурившись.

— Я про тройничок, жеребец ты наш! Кто-то слил фотку в общий чат.

— А, это… — делаю ещё один глоток отвратного пойла.

— Прикольно было или нет?

— Интересно, — пожимаю плечом.

— Энергозатратно?

— Для них, — прикрываю веки, по ощущениям полные песка.

Зеваю.

Спать охота, пиздец!

— Ну ты даёшь!

— Сами дают, дружище.

Ржём.

— Кто из них понравился тебе больше?

— Брюнетка ртом хорошо работает. Блондинка бодро скачет сверху.

— Рай.

— Сойдёт, — беру сиги и зажигалку. — О, норм альбом, — делаю громче и следующие минут десять мы с Маршаллом подпеваем одному небезызвестному рэперу.

— А девчонки друг с другом развлекались типа тоже? — убирает громкость, когда въезжаем на парковку старшей школы Блу Хай.

Любопытство явно не даёт ему покоя.

— Конечно. Сначала они, потом все вместе.

Его брови ползут вверх.

— Не переживай, все всё успели и не раз.

— Ну ты и морда! — толкает меня в грудак, и я недовольно морщусь от неожиданности.

— Ты чё?

— Одна маленькая сучка хорошенько отмудохала меня на днях, — поясняю.

— А, — понимающе кивает он.

Где там мой Скай-Зай, кстати?

Достаю телефон. Набираю её, но в ответ слышу только длинные гудки.

Повторяю дважды.

Убираю трубу опять в карман.

Настроение портится. Страшно не люблю, когда она не отвечает.

— Доехали, — Сэм глушит мотор.

— Слава Иисусе, не развалилась колымага.

— Не благодари.

Вываливаемся из "Мини Купера".

— Чё там у нас сегодня? Испанский, вроде, литра?

Планирую отоспаться, но Сэм — грёбаный крушитель моих надежд.

— Две матеши у Петерсона.

— Когда?

— Сейчас.

— Да ну нет, мать твою…

Этот старый, мерзкий маразматик точно не даст мне кайфануть.

— Чё там происходит?

— Не знаю.

У спортплощадки собралась большая толпа. Шумят-орут, что-то обсуждают.

— А ну пошли глянем.

Направляемся туда быстрым шагом. Здороваемся с нашими пацанами.

— Чё за сходка, парни?

— Да какой-то идиот решил закуситься с дочкой Лероя, — поясняет ситуацию один из них.

— Лох, даже не подозревает с кем связался.

— Кто такой?

— Новенький наш. Понтов было!

— Вон еле делает уже, понторез ваш.

Подходим ближе.

В центре круга на турниках висят двое: мой Скай-Зай, одетый в ярко-оранжевый спортивный топ и чёрные шорты, плюс какой-то рыжий, незнакомый мне додик.

Подтягиваются одновременно на счёт. Пацан уже весь трясётся в конвульсиях, а девчонке хоть бы что. С невозмутимым лицом красиво, чётко и правильно раз за разом выходит наверх.

На самом деле, это только выглядит легко. Такое выполнение упражнения требует много сил и напряжения.

— Всё. Он сдох, по ходу.

— Обломали крутизну.

— Лерой — красава!