Натягиваю одеяло по самые уши и, стиснув зубы, извергаю из себя порцию отборной нецензурной брани.

Мать твою, ну что такое?

Долбаные секунды идут. Чёртов раздражающий звук становится чуть тише, но никуда не исчезает.

Су-у-у-ука!

Переворачиваюсь и нехотя медленно выбираюсь из сумрака спасительного кокона. Потому как пусть и запоздало, но всё-таки приходит отдалённое осознание того, что это грёбаный будильник сработал и пора вставать.

Пытаюсь нащупать назойливый источник шума рукой. Вместо этого нащупываю чью-то задницу.

Задница довольно мычит.

Интересно, где это я?

Ничё не помню. Голова свинцовая. В висках адски пульсирует. Разлепить отяжелевшие веки — непосильная на хрен задача.

Уставившись в потолок, предпринимаю попытку сконцентрировать мутный взгляд на уплывающей люстре.

Не получается.

Зажмурившись, потираю глаза.

Оттягиваю момент подъёма как могу, но бесящая мелодия будильника настолько сильно вымораживает, что терпеть это становится невыносимо.

Принимаю вертикальное положение. Со второй попытки.

Массирую затёкшую шею, которая почему-то не поворачивается.

Растерянно моргаю, уставившись на тело, лежащее по левую сторону от меня.

В это же мгновение ощущаю шевеление справа.

Цепляю взглядом вторую девчонку и память начинает услужливо подбрасывать картинки того, что происходило вчера.

А, да. Вечеринка у знакомого. Море алкоголя. Кальян. Дорожка. Блондинка и брюнетка. Спальня. Мы втроём кувыркаемся в постели.

Закрутился калейдоскоп.

Вчера было круто, но сегодня на отходняках состояние полный отстой…

Опускаю ступни вниз. Морщусь, когда они касаются ледяного пола.

Какой мудак убрал отсюда ковёр? Он точно был тут.

Отбросив одеяло, встаю.

Приседаю рядом с кроватью, забираю орущий телефон и наконец вырубаю остохуевшую мелодию.

Вот так. Затыкается. Аллилуйя!

Ещё один подъём.

Ловлю баланс. Борюсь с притяжением.

По диагонали добираюсь до двери, попутно собирая свой шмот, раскиданный по комнате.

Целый квест на хер! Особенно с носками.

Тяну за ручку. Выползаю в коридор и сразу натыкаюсь на тот самый пропавший мохнатый ковёр.

На нём кто-то спит. Кто конкретно идентифицировать не представляется возможным. Чел накрыт плюшевым покрывалом. Храпит, нарушая царящую в доме тишину.

Телефон, зажатый в ладони, снова настырно вибрирует.

Прислонившись к стене, палю на экран и принимаю входящий вызов.

— Ну чё ты там, Хантер? С добрым утром? — под**бывает друг, прекрасно представляя моё нынешнее состояние.

— Иди на хуй, Сэм.

Он ржёт.

— То есть за тобой не заезжать, я правильно понял? Пешком потопаешь?

Вот лажа!

Вспоминаю, что накануне сам просил его меня забрать.

— Ты сейчас где? — удачно натыкаюсь на ванную комнату и заруливаю туда.

— Мать отвёз в клинику. Стою у автомата с кофе.

— Мне зацепи.

Включаю свет.

— А волшебное слово?

— Блядь…

Я тут не один. Какая-то полуголая девица тепло обнимает унитаз.

— Ещё варианты? Или может, отгадаешь загадку из учебника моей сеструхи? — доносится из динамика.

— Ты угораешь? — бросаю на пол кеды и швыряю шмотьё на пуф.

— Туда-сюда-обратно, тебе и мне приятно, — произносит этот кретин с выражением.

— Эй, — приседаю и пытаюсь разбудить тёлочку.

— Есть идеи что это? — донимает меня Сэм своими грёбаными шарадами.

— Твоей сестре восемь. Не перебор?

— Правильно, это качели, идиотина озабоченная!

— Озабоченный тот, кто это придумал.

Осторожно приподнимаю голову девчонки за волосы. Она на меня вообще никак не реагирует.

Возвращаю фейс на место.

Прикладываю палец к шее.

Дышит. Просто в отрубе.

— Чё ты там? Собираешься? Буду у дома Такеров плюс-минус минут через двадцать пять.

— Давай. Слушай и зацепи мне таблы по-братски. Башка раскалывается просто люто.

— Ещё чё хочешь?

— Свежее шмотьё и горячий завтрак, если на сегодня ты мой добрый джин.

— Это был сарказм.

— Ладно, говнюк, я отключаюсь, — сбрасываю вызов.

Оставляю телефон на полке, снимаю трусы и лезу под душ.

Справляю нужду, ибо приспичило конкретно.

Да простят меня хозяева дома!

Нюхаю бутылочки.

Намыливаюсь гелем, приколовшим меня по запаху.

Смываю. Повторяю.

Приятная часть процедуры на этом заканчивается. Мне надо проснуться и как следует взбодриться. Поэтому подрубаю холодную воду для контраста и, стиснув челюсти, стоически терплю.

*********

Покончив с экзекуцией, чищу зубы, одеваюсь, обуваюсь и выхожу из ванной, заботливо погасив при этом свет.

Пусть хоть кто-то доспит по-человечески. Ну почти…