– Я виделся с ней, – отрезал он, – но это была лишь официальная встреча, и не более. Я искал тебя даже в Венецианской республике. Мне пришлось ехать к Фоскари. Я чуть не убил Доменико из-за тебя!

Глаза Дианы округлились, этого она не ожидала.

– Но это же не он украл меня?

– Я не верю их семье. Ни ему, ни его отцу, ни тем более Изабелле.

Диана кивнула, услышав эти слова. Он не верит Изабелле, говорит о ней со злостью, а значит, правду. Но он так и не поклялся…

– Если ты хочешь спросить еще что-нибудь, то спрашивай. Не хочу больше говорить обо всех этих людях.

– Где Маурицио? Я не видела его, когда ты вернулся в Милан.

– Поехал по моему поручению.

Стефано, конечно, не будет вдаваться в подробности о поручении. Да это не столь важно. Диана прильнула к нему и обняла крепко-крепко.

– Доверие в семье очень важно, – прошептала она, – ничего не скрывай от меня.

Он тоже обнял ее, а вокруг люди наслаждались семейной идиллией. Если у правителя в семье все хорошо, то они, простые люди, чувствовали себя счастливее.

Праздник длился всю ночь: счастливые горожане танцевали и пили вино за здоровье беременной герцогини и восхваляли герцога в своих песнях. Стефано и Диана вернулись в замок раньше, чем простые люди разошлись по своим домам.

Они до сих пор спали в одной постели. И очень часто сон приходил лишь тогда, когда рука его светлости касалась живота жены. Герцог чувствовал шевеление ребенка и спокойно засыпал. В эту ночь музыка еще звучала в голове, он видел танцы и огонь, люди веселились и пели песни, все до единого были счастливы. Кроме одного путника, который сгорбившись зашел в город, минуя каменный забор. Лицо путника скрывал капюшон, тело покрывала темная холщовая накидка, а в руке за веревку он держал крест. Этот путник напоминал монаха, сбившегося со своего пути. Люди стали оборачиваться, музыка резко затихла, но монах по-прежнему стоял, опустив голову, и не двигался.

Стефано первый вышел к нему, встав впереди миланского народа. Он посмотрел влево, желая рукой преградить дорогу герцогине. Она не должна идти с ним, не должна рисковать собой и ребенком. Но Дианы не было. Стефано обернулся, сталкиваясь с людьми, которые смотрели прямо перед собой, а в их глазах читалась пустота. Где-то вдалеке заплакал ребенок, герцог обвел толпу взглядом, пытаясь найти младенца. Но люди как будто не слышали этот крик, стояли молча с поникшими плечами, и казалось, что праздника не было вовсе.

Но почему ребенок так сильно плачет? И откуда доносится этот плач? Где Диана? Почему ее нет рядом – на своем законном месте?

Взгляд Стефано еще раз прошелся по головам людей в поисках ребенка. Среди толпы кто-то поднял младенца. Мальчика, который кричал сильнее, чем ранее играла музыка. Люди стали расступаться, давая пройти тому, кто держал малыша. И Стефано опешил, смотря на этого человека – старуху, которая опустила ребенка и прижала к себе. Она стояла на стороне миланского народа, но кто тогда стоит против? Стефано обернулся в тот момент, когда монах поднял голову. Герцог желал увидеть лицо, но видел лишь черную пустоту. Это был не монах. И не человек. Это была смерть… Она зашла за ворота Милана…

Стефано проснулся от ужаса и страха, сел на кровати, понимая, что дышит тяжело и часто.

– Что случилось? – не поняла Диана, привстала и коснулась его плеча, он тут же обернулся.

– Сон, всего лишь дурной сон.

Стефано прижал ее к себе, снова ложась. Он чувствовал ее хрупкое тело, гладил волосы, вдыхал запах. Она живая и теплая, дышит, переживает за него. Тогда почему в своем страшном сне он так и не увидел ее? Что делала смерть в Милане?

Одни вопросы, и остаток ночи без сна. Стефано сильнее прижал жену к себе и поцеловал волосы, вдыхая их запах. Она стала ему настолько родной, что без нее он задыхался. Диана стала воздухом, которым он дышал.

Утром Диана сидела перед зеркалом и внимательно наблюдала за действиями Агнессы. Новая камеристка укладывала ей волосы, вплетала в прическу ленты, и надо признать, что это получалось у нее хорошо. Но чтобы показать свой статус хозяйки, Диана вскрикивала, как только Агнесса делала ей больно. Та извинялась несколько раз, и было видно, что девушка не хотела причинить боль. А вот Марта на каждый вскрик ее светлости сразу бранила Агнессу и называла безрукой. Диану это забавляло, а потом ей стало жаль девушку. Было видно, как Агнесса старалась.

– Где герцог? – спросила Диана скорее Марту, но взгляд в зеркале перевела на Агнессу. Та продолжала создавать шедевр на голове ее светлости и лишь слегка замедлилась.

– Его светлость с самого утра поехал осматривать земли арендаторов, – произнесла Марта.

Диана кивнула и вспомнила сегодняшнюю ночь, сердце забилось в волнении. Сегодня ночью герцогу приснился страшный сон. Хоть бы он не был связан с ребенком.