Стефано прошел к толстой книге, на черном кожаном переплете которой красовался коронованный змей – символ его рода. Она лежала открытой, но он точно был уверен, что это та самая архивная книга, которую он не раз просматривал в детстве. Но после того как в нее внесли даты смерти его родителей, она стала подобием их могилы. С тех пор Стефано к ней не прикасался.

Зато теперь его жена со священником исследуют ее, явно пытаясь что-то найти. В то, что книга могла попасться Диане случайно, он никогда не поверит.

– Узнали много интересного, ваша светлость? Удостоверились, что я герцог? – съязвил он, ткнув пальцем в текст, заметив, что страница открыта на XII веке.

– Я не сомневаюсь в вашей родословной, – выдохнула Диана, понимая, что пришло время сказать важное, – я пытаюсь понять, сколько первенцев умерло в вашем роду.

Она опустила взгляд на книгу и руками уперлась в стол. Ее голова повисла, как на плахе. Но ей действительно только что зачитали приговор.

– Теперь я не сомневаюсь, что на роду Висконти проклятие. Я изучила каждое поколение. – Она подняла голову, встречаясь с синевой глаз герцога. Но он смотрел на нее безжизненным взглядом. – Смерть приходила за каждым младенцем. А если она не забирала ребенка при рождении, то делала это спустя два-три-четыре года… Редко, но первенцы оставались живы, например Оттоне Висконти в тысяча двести восемьдесят седьмом году. Вместо него смерть забрала его мать Валентину Висконти…

– Нет, – громыхнул кулак герцога по столу, – не смей так говорить! Никакая смерть не имеет права забирать герцогиню. Ты будешь жить и править Ломбардией вместе со мной!

Стефано глубоко и часто задышал, пытаясь совладать с собой и не запереть жену в комнате на всю жизнь. Так с ней ничего не случится, и он будет спокоен.

В нем говорил эгоизм, он хотел уберечь ее для себя, прикрываясь ее титулом. Она может не быть герцогиней вовсе, но она обязана жить для него.

Чтобы привести его в чувство, Диана подошла ближе и коснулась пальцами его щеки. Тут же губы Стефано впились в ее губы в яростном порыве чувств. Хотелось сгрести ее в объятия и стоять так очень долго.

Поцелуй от страстного и безудержного плавно перешел в нежный и чувственный.

Руки Дианы касались плеч мужа, желая раздеть его прямо здесь и ощутить тепло кожи и запах тела.

Герцог на секунду оторвался от ее губ, смотря на них, потом заглянул в глаза:

– Я не позволю никакой смерти разлучить нас! Она еще не сражалась со Стефано Висконти.

От нового поцелуя у Дианы подкосились ноги – удержаться помогли могучие руки мужа. Впервые супруги были вне спальни и желали друг друга сильнее, чем когда-либо. Их не смущала обстановка, не тревожило, что слуги могли войти, не беспокоила книга рождения и смерти на столе. Наоборот, все это придавало остроту, изюминку и возбуждало.

Стефано подхватил Диану и усадил на стол, вставая между ее ног, стягивая с ее плеч лямки от платья. Губы не отрывались от ее губ, язык проникал вглубь словно хозяин, а Диана поддавалась, принимала. Но ее пальцы искусно проделывали другую работу – стягивали с герцога черную котарди. Одежда упала на пол, а он усмехнулся. Он знал, что Диана хотела его очень сильно. Боже правый, даже здесь, в этом зале на столе, хотелось друг друга еще сильнее.

Его пальцы прошлись по внутренней стороне ее бедер, поднимая юбку и останавливаясь там, где становилось горячее. Диана задышала чаще, даже подалась вперед, но он лишь улыбнулся и убрал руки. И тут же губами коснулся ее шеи, спускаясь ниже, к ключице, слыша стон, который слетел с ее губ. Уже невозможно было остановиться, даже мысли о смерти улетучились, оставляя место только для любви.

Стефано стянул с Дианы платье до талии, оголяя ее грудь, не переставая восхищаться ее новой формой. За то короткое время, пока его не было, фигура жены заметно изменилась. Ее набухшая грудь с торчащими розовыми сосками возбуждала до безумия, завлекала и манила взять в рот, языком обвести сосок. Он так и сделал, не теряя времени, отчетливо слыша, как герцогиня простонала и обняла его шею руками.

– Они стали такими чувствительными, – дрожащим от возбуждения голосом прошептала она.

– Мне это нравится. – Он даже не хотел отрываться от ее сосков, ртом лаская один, а второй массируя пальцами. Они увеличивались и становились тверже.