– Прямо в море.

– Я была права. И вижу, что ты еще не наказал виновного в ее похищении.

– Виновный почти наказан, я повешу ее прямо на дереве.

– Не стоит, – старуха подошла к нему и коснулась руки, – умей прощать.

Герцог схватился за голову:

– Этот человек должен понести наказание. Пусть прощает Господь, когда заберет ее душу!

– Ты не Бог…

– Я по воле божьей сижу на этом месте, – прорычал он, но тут же осекся, подумав, что напугал старуху. Или не напугал, потому что она опять начала спорить:

– Старайся не причинять боль другим, и тебе воздастся.

– Проклятие можно снять добрыми делами? – усмехнулся он.

– Нет, не все так просто. Это древнее родовое проклятие. К сожалению, мне неизвестно, на сколько столетий оно наложено.

– То есть, – воспрянул Стефано, услышав эти слова, – есть вероятность, что на моем отце проклятие закончилось? И у меня родится здоровый сын?

Старуха подняла на него мутные глаза, долго смотрела, а потом мотнула головой, лишая последней надежды:

– Никто и ничто не поможет. Но однажды проклятие утратит свою силу. Время сотрет его. Не сейчас, но это произойдет, главное верить.

Стефано опустил взгляд на перстень на своем пальце, понимая, что он еще больше запутался: смерти и смерти… Его ребенок умрет, Диана… Он лишится всего – что может быть лучшей местью? Но вдруг его осенило.

– Ты сказала, что есть очередность смертей, – задумчиво произнес он. – Если Диана умрет от моих рук, значит, она все же родит здорового сына, жертвуя собой. Мой брат умер при рождении, а в этот раз придет время женщине пожертвовать своей жизнью. В этот раз умрет она.

Последние слова он сказал еле слышно. Безжизненным голосом. Взгляд Стефано Висконти внезапно потух. Даже старухе стало его жаль. Она молча развернулась и пошла прочь, оставляя его сидеть на троне, обреченного на страдания, без возможности что-либо изменить.

Герцог не мог поверить, что из этой ситуации нет выхода! Он встал с трона и направился к выходу из зала. Надо было вернуться в библиотеку и продолжить работу. Хотя к черту библиотеку! К черту стопы бумаг!

Услышав его шаги, привратники открыли двери, и Стефано вышел. К нему тут же обратился Франческо Сфорца, который все это время стоял у двери:

– Ваша светлость, вы отпустили старуху?

– Она вольна делать что хочет.

– Но она еретичка, ведьма!

Стефано подошел к нему ближе:

– Возможно, но она пришла с миром. С миром пусть и уходит. Все, что мне было от нее надо, я получил. Где моя жена?

Герцог резко сменил тему, как и маршрут следования. Он лучше побудет с Дианой, чем потратит время, занимаясь скучными бумагами в библиотеке.

– Не знаю, проще спросить у Карло, – откланялся Сфорца, – а вот, кстати, он.

Карло появлялся всегда в нужное время, он как будто вырастал из пола.

– Ваша светлость что-нибудь желает?

– Только жену. Где герцогиня?

– В малом зале, если мне не изменяет память. Она отправилась туда после прогулки. Кажется, отец Аццоне тоже с ней.

От удивления брови герцога взметнулись вверх, он буквально застыл на мгновение. Ему не послышалось? Диана с отцом Аццоне. Неужели она тоже думает о проклятии? Возможно, слушает проповеди священника, молится. Вымаливает у Бога жизнь для своего дитяти…

Герцог быстрым шагом направился через залы. Двери перед ним распахивали привратники, едва заслышав громкий топот сапог. И, когда наконец последняя дверь в малый зал распахнулась, перед Стефано предстала картина: его жена, склонив голову над столом, водила пальцем по страницам очень толстой книги. Рядом стоял отец Аццоне и явно рассказывал что-то интересное. При виде герцога он замолчал и поклонился. Диана обернулась и присела, склонив голову, явно придя в замешательство:

– Ваша светлость, я думала, что вы в библиотеке.

Она встала, гордо выпрямив спину, принимая на себя испепеляющий взгляд мужа.

– Решил навестить вас, но вижу, вы слишком заняты. Читаете архив, ваша светлость?

Она перевела взгляд на отца Аццоне, который явно сильно испугался, но старался не подавать виду. Это она втянула священника в это дело, значит, пришло время герцогу узнать правду:

– Святой отец, оставьте нас с герцогом наедине.

Тот поклонился и тут же удалился. Двери за ним закрылись, оставляя супругов одних.