Диана открыла глаза и перевела взгляд на мужа. Его взволнованное, но по-прежнему красивое лицо так близко она увидела впервые за долгое время. Она так ждала этой встречи, много раз прокручивая ее в голове. А теперь хотелось молчать, просто обнять и разреветься в его сильных руках. Она так и сделала: привстала и накинулась на него, чувствуя, как сильно сжимают ее его руки, как близко от щеки его дыхание, как сильно стучат сердца обоих. Диана хотела быть слабой, хотела расслабиться и ни о чем не думать.

– Не отпускай меня, – прошептала она.

– Я больше тебя никогда не отпущу, – его руки еще сильнее сжали ее хрупкое тело. Про себя Стефано выругался, уже мысленно выстраивая планы мести. Но кому мстить, он еще не знал, а спрашивать сейчас было неуместно. Такая минута воссоединения бывает нечасто, надо ее ценить. Сколько им суждено еще обниматься…

Он слегка отстранился, но лишь для того, чтобы заглянуть в глаза Диане. И когда их взгляды встретились, он коснулся ее щеки, пальцем провел к губам, даже не веря в то, что она не призрак. Она жива! Вернулась к нему! А потом его губы завладели ее покорными губами, которые он помнил слишком хорошо. Этот поцелуй не хотелось прерывать, хотелось запечатлеть его навечно, послать всех к чертям: проклятых арагонцев и генуэзцев. Он еще разберется с последними, которые так грубо кинули герцогиню к его ногам.

Рука Дианы провела по его лицу, не отрываясь от губ, и девушка придвинулась ближе. А хотелось еще ближе, быть его Дианой до конца своих дней. Поцелуй был долгим и сладким, нежным и волнующим. В нем скопилось многое: горечь от разлуки и безудержная радость от встречи. Она теперь не одна.

Дверь в каюту распахнулась, прерывая их поцелуй. Стефано обернулся, закрывая собой жену, но при виде человека с медицинской сумкой в руке расслабился.

– Ваша светлость, – низко поклонился тот, понимая, что нельзя было врываться без разрешения, но его так гнали сюда, что он забыл правила этикета. – Я прошу прощения, ваша светлость. Я доктор.

Герцог встал, оставляя Диану сидеть на кровати, закрываясь простыней. Она была одета все в то же старое льняное платье, не хотелось, чтобы доктор видел ее в таком виде.

Лишившись тепла мужа, Диана снова почувствовала себя уязвимой. Но его рука и голос придали сил:

– Доктор осмотрит тебя. Я хочу удостовериться, что с тобой все в порядке. А я пока решу кое-какие дела.

Она молча проводила его испуганным взглядом. Диана боялась опять проснуться в одиночестве, но, собрав последние силы, кивнула. Герцог только что захватил все галеры противника. Он должен быть там, на палубе, раздавать приказы. Хотелось бы спросить, что он будет делать с пленниками, но не было сил. Куда пропали силы? Столько их было ровно до того момента, пока она не оказалась у ног его светлости.

Диана кивнула, и Стефано вышел, оставляя доктора с ней наедине. Сказать врачу про ребенка? И есть ли этот ребенок? Может быть, это ей просто кажется?

– Ваша светлость, – теперь врач поклонился ей, – мне надо вас осмотреть и послушать.

– Я не помню вас, – тихо произнесла она. – А где доктор Москатти?

– Я доктор Дориа. Доктора Москатти я не знаю. Вы знаете, где мы сейчас находимся?

Диана мотнула головой, начиная понимать, какую глупость она спросила, ведь они находятся в Генуе.

– В Генуе.

– Все верно, ваша светлость. Уверен, что доктор Москатти отличный врач, но он в Милане. Вскоре вы вернетесь к нему, а пока я осмотрю вас.

Диана кивнула, тем самым дав добро на то, что доктор будет изучать ее шрамы. Она их не видела, но была уверена, что они есть. Страшно было представить гнев Стефано. Когда он узнает про них, он убьет синьора Травило, если Диана скажет, кто это с ней сделал.

Врач был очень аккуратен и, пока осматривал герцогиню, она думала о ребенке. Которого нет. Или есть. Сказать о нем или нет? Если этот ребенок есть, то его отец станет уязвим. Стефано Висконти на данный момент не до детей, он решает более важные дела. Пожалуй, не стоит раскрывать все карты. А по приезде в Милан можно проконсультироваться с доктором Москатти. Он будет молчать, если она его попросит.

– Бог мой, – прошептал доктор, увидев ее спину, – у вас свежие рубцы. Вас били?

Диана прикусила губу, слегка обернувшись к доктору:

– Это не столь важно для вас, прошу, завершайте ваш осмотр быстрее. Кажется, меня укачивает, я хочу на землю.

– Конечно, конечно. Но я буду вынужден сказать о них герцогу.

– Я сама ему скажу. – Диана быстро накинула на себя платье, скрывая свою спину.

Доктор ушел подавленный, ему предстоял разговор с герцогом. Не хотелось врать или недоговаривать о состоянии ее светлости. Но в то же время герцогиня уверила, что скажет о шрамах сама. Это ее дело.