Он не стал препятствовать, занялся своей раной. А она, надев красное платье, вновь повернулась к нему. Выбора не было: платье надо было застегнуть.

Как только кровотечение остановилось, Милош застегнул пуговицы на рубашке, и Роза повязала ему красную ленту на плечо. Эта лента была короче, чем лента Анхеля на свадьбе – ее концы едва сошлись на плече. Неважно, где повязана красная лента, главное, чтобы она была у мужа после первой брачной ночи.

Роза с Милошем еще какое-то время провели в комнате, но, когда к ним, устав ждать, постучались, им пришлось выйти. Открыв дверь, они увидели у порога пустую плетеную корзину. В нее они положили окровавленную простыню. Тут же завизжали цыганки, заиграла музыка и все пустились в пляс, увлекая за собой молодых.

Златан, внимательно осмотрев простыню, с прищуром взглянул на Розу. Девушка опустила глаза, но на ее защиту встала бабушка:

– Мои дети воспитывались строго, в соответствии с нашими традициями. Если ты думал обратное, то оскорбил меня!

– Ну что вы, – Златан взял морщинистую руку и поцеловал, – я поверил в это сразу, но это лишь один из моментов, которой мы соблюдаем на каждой свадьбе.

Он согласился, и Милош выдохнул. Боль в месте пореза еще ощущалась.

Весь вечер прошел в песнях, танцах и шумном застолье. Уже наступила глубокая ночь, когда цыгане начали расходиться по домам. Им надо было выспаться перед завтрашним днем, чтобы продолжить веселиться на второй день.

Зайдя в дом, Милош забылся и пошел было в другую комнату, но вспомнил, что теперь он женат и его место – та самая маленькая каморка с маленькой кроватью. Сначала он замешкался, но, наткнувшись на Златана, натянул улыбку и пошел к Розе.

Она стояла, в недоумении смотря на кровать:

– Но как же…

– Я лягу на полу, – успокоил он, хотя понимал, что это будет крайне неудобно.

– Нет! На пол лягу я, ты не должен страдать из-за того, что спас мне жизнь.

Роза схватила подушку и кинула на пол, но Милош ее подобрал и положил обратно на кровать.

– Мы не будем спать на полу, это не вариант. Уместимся здесь, нам придется перетерпеть эти ночи.

От фразы «перетерпеть эти ночи» ее покоробило. Она настолько неприятна ему, что ее приходится терпеть…

Но пришлось кивнуть и начать раздеваться. Милош вышел, а когда вернулся, Роза уже лежала в кровати, накрытая одеялом. Она отвернулась, слушая, как он раздевается. А потом кровать прогнулась, и девушка зажмурилась. Вся в напряжении, она сжала край одеяла, которое тоже было одно на двоих.

– Спокойной ночи, – прошептал Милош. – Я постараюсь отодвинуться как можно дальше…

Но дальше не получалось: из-за тесноты он касался спиной ее спины, ощущая тепло ее тела. Боже правый! Милош пришел в шок, потому что его тело тут же отреагировало. Он стиснул зубы, зажмурил глаза и подумал о Ясмин. Тело как будто предавало его… Но он мужчина, лежит рядом с красивой девушкой на одной кровати, чувствует ее тепло и слышит ее дыхание.

Уснул Милош с трудом, с мыслями о том, что придется потерпеть еще две ночи, а потом они с радостью сбегут из этого дома туда, где просторно и много комнат.

Велипойе, Албания

Три недели спустя

София прижалась к Анхелю, его внимание было сосредоточено на отчете по изготовлению препарата, который прислала Эмилия. Итан Савич клюнул на уловку и даже лично позвонил Анхелю… Этот разговор на английском языке София слушала внимательно, боясь даже дышать. Она следила за мужем, за его мимикой. Ох, Анхель! Какая прекрасная игра! Так живо и ярко расписал Итану весь механизм действия препарата, что даже Софии захотелось его купить.

– Возможно, мой заказчик ищет именно этот препарат, – произнес в трубку Итан.

– А возможно, нет, – усмехнулся Анхель. – Мистер Савич, слово «возможно» в лекарственном бизнесе неприемлемо. Здесь нельзя ошибаться, потому что исход может быть фатальным.

– Я все понимаю, – согласился тот, – вы правы, мистер Джей, как только я узнаю точный диагноз, непременно проинформирую вас. Но, возможно, ваше лекарство мне не подойдет.

Анхель отключился от звонка, и София услышала ругательства в адрес Итана:

– Белокурый ублюдок, мое лекарство тебе подойдет!

Софию рассмешила реакция мужа.

Но это было две недели назад, до того, как Анхель выслал Итану с ее телефона выписные листы с историей болезни матери Катарины. После этого звонков от Итана не было. Конечно, Анхеля это беспокоило – он стал задумчивый и хмурый.

– А почему мистер Джей?

– Надо же было мне себя как-то назвать, очень кратко и без фамилии. Мои данные должны быть скрыты, а это первое, что пришло в голову. Джей – это не имя, это буква…

– На игральной карте, – перебила его София. – Джокер.

Анхель взглянул на нее и слегка улыбнулся:

– Черный Джокер.

– Мне девочки в поселке нагадали встречу с Джокером. Оказалось, что их два: черно-красный и черно-белый…

– Их два: красный и черный. Это фон белый. Поэтому ты пришла с красной лентой в волосах?