— Что я упускаю, маленькая Лондон? — он мурлычет. — Что ты скрываешь?

Внезапно его голова поворачивается, внимание переключается с меня, поэтому я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, но там никого нет, и когда я оглядываюсь, Крида тоже нет.

Шестнадцать

Найт

— Ты, блядь, теперь за мной следишь?!

Я толкаю Крида в грудь в ту минуту, когда мы проходим через портал. Он тут же возвращается, прижимаясь своей грудью к моей.

— Мне не нужно было следовать за тобой, я точно знал, где ты.

— Бля, тебя волнует, с кем я трахаюсь, Крид? Если хочешь поучаствовать в моем дерьме, становись в очередь за Сином.

Слова горчат у меня на языке, и я прикусываю щеку, чтобы вместо этого ощутить сладкий коричный привкус своей крови.

— Не прикидывайся гребаным идиотом.

Он свирепо смотрит.

— Мы с тобой оба знаем, что в тебя что-то вселилось, и я почти уверен, что мы оба знаем, что это.

Я слегка отшатываюсь назад, мамин голос снова и снова звучит в моей голове.

— Учитывая все, что происходит прямо сейчас, особенно после нападения на Логово Дракона, у нас есть более важные причины для беспокойства, Крид.

Я указываю на пол — «ничто».

Он моргает в ответ, и я продолжаю идти, потому что, хотя я прекращаю этот разговор, он не может отрицать, что я прав.

То, что происходит — надвигается война, это именно так. Вопрос в том, откуда? У Министерства есть враги, и это мы можем сказать даже не глядя друг на друга. Этого еще не произошло, и именно поэтому был составлен договор, но это не отменяет его. Они вполне могут быть гребаной проблемой здесь и маскировать это драмой с драконом.

— Так что, если бы я не пришел прервать твое маленькое занятие с преследованием, и кто знает, что блядь, еще ты планировал, — продолжает Крид, — Ты бы все равно пришел на тренировку этим утром… тренировку, которая начинается через четыре гребаные минуты?

— Я ведь сейчас иду с тобой, не так ли? — огрызаюсь я.

Крид усмехается, и я вижу боковым зрением как этот ублюдок качает головой.

***

Мой телефон вибрирует у моего бедра, и я вытаскиваю его, снова уставившись на объявление с университетской страницы Instagram. В свете нападения и повторения вчерашнего разговора в общей комнате студентам настоятельно рекомендуется не участвовать в распространении каких-либо слухов. Мы разберемся с этим.

Я снова смотрю на Крида.

— Если бы это было связано со студентами, с чего бы им беспокоиться о кучке несущих чушь Одаренных?

Крид продолжает идти по траве, и я следую за ним на несколько шагов позади.

— Они бы не стали. Им насрать на слухи.

Он прав. С тех пор, как мы здесь, было раскручено множество историй, ни об одной из которых директриса никогда не чувствовала необходимости говорить так публично.

Мы добираемся до нашего кампуса, и когда проходим мимо растущих растений-пикси, которые ползут вверх по булыжной стене, они распространяют в воздухе землистый аромат.

— Шутки в сторону, — прочищает горло Крид, проходя через главные двери, ведущие на арену. — Нам нужно беспокоиться о тебе с этой цыпочкой?

Болтовня, которая происходила несколько минут назад, затихает, когда мы проходим вглубь комнаты. Главный вход в общую комнату со стеклянными стенами и бриллиантовыми люстрами. Это место, в котором студентам разрешается находиться, если они не хотят быть снаружи, или по их разрешению заниматься магией. В углу спрятан рояль, на котором непрерывно играет классическая музыка, и я время от времени задаюсь вопросом, как бы это выглядело на стигийском. Почти уверен, что его заменили бы электрогитарой. Это место, блядь, предвзято относится к аргентам. Вот тебе и баланс.

Мы протискиваемся через выходные двери и следуем по каменной дорожке к раздевалкам, но прежде чем заходим внутрь, я встречаюсь с голубыми глазами моего старшего брата.

— Тебе не нужно ни о чем беспокоиться. Я же сказал тебе, это просто то, что меня развлекает. Ничем не отличается от той ерунды, в которую я играю с Алекс.

Я знал, что это ложь и что Крид поймет это, но все равно сказал это.

Зеркальные двери раздвигаются, и мы оба входим внутрь.

— Как скажешь.

Лифт ползет все ниже и ниже, и я смотрю, как цифры медленно уменьшаются, пока мы не оказываемся в нескольких десятках футов под землей, мой разум возвращается к своей новой навязчивой идее. Я ненавижу то, что не могу выбросить ее из головы. Особенно после прошлой ночи, когда все, чего я хотел, это разорвать ее на части. Может быть, я снова навещу ее сегодня вечером.

…или, может быть, я просто продолжу играть с ней.