Его руки опускаются к сердцевине моей грудины, задевая мои груди. Я дрожу, пот стекает по моей коже. Он не говорит, и чем дольше я здесь, тем больше мне хочется убежать. Я не хочу этого. Я не хочу, чтобы он прикасался ко мне.

Я пытаюсь сесть, напрягая пресс, чтобы оттолкнуться от земли, но тяжелый груз давит мне на грудь, удерживая меня там. Когда я смотрю вниз, то вижу, что его рука контрастирует с потрескивающей костью. То же самое скелетообразное существо заставило меня снова опуститься на землю. Я все еще не вижу его лица, ничего, кроме призрачной фигуры.

Он опускается ниже, и я слышу, как он глубоко вдыхает, когда рука скользит вниз по моему животу, а затем дальше между моих бедер. Что он делает? Мне нужно оттолкнуть его от себя и убраться отсюда как можно дальше. Он собирается прикоснуться ко мне. Я не хочу этого. Нет. Я пытаюсь разжать кулаки и потянуться к нему, но это бесполезно. Безжалостная к своему собственному разуму, я безнадежна в этом кошмаре.

Это приходит быстро, как прохладная волна, обрушивающаяся на меня и заставляющая снова погрузиться в ее течение. Я еще раз пытаюсь сжать бедра, отчаянно пытаясь увеличить расстояние между нами, но это бесполезно. Я у него в плену, парализована и в его власти. Что-то влажное прижимается к внутренней стороне моего бедра, растекаясь по всей моей киске. Монстр проводит языком по моему клитору, и прежде чем я успеваю сопротивляться, из меня вырывается сдавленный стон. Я ненавижу, что мое тело предало меня в этот момент, потому что я боюсь.

Я не боюсь признать, когда чего-то слишком много для меня, а это так. Я чувствую себя грязной и оскорбленной, и с каждой секундой мне хочется бежать еще больше. Его язык погружается в меня, и я громко вскрикиваю, моя спина выгибается дугой над землей, а глаза закатываются. Я бы все отдала, чтобы ухватиться за что-нибудь и почувствовать!

Мои руки, наконец, опускаются на землю, и я пытаюсь сжать все, что могу, чтобы помочь мне перекатиться через путаницу боли и удовольствия, когда земля подо мной превращается в шелк. Подождите минутку. Почему все шелковое?

Мои глаза слегка приоткрываются, когда фигура в капюшоне исчезает, и с каждой секундой мост превращается в мой телевизор, а фигура в капюшоне, которая когд-то парила надо мной, теперь настоящий мужчина. Толстовка, однако, закрывает половину его лица, и лунный свет снаружи едва подчеркивает остроту его челюсти.

— Ты хорошо спала, Лон?

Я собираюсь закричать, страх покалывает мне шею, но он закрывает мне рот рукой, заставляя меня вернуться на кровать. Он поворачивает голову в сторону, глубоко вдыхая, двигаясь от изгиба моей шеи вверх к виску.

— Черт, — бормочет он мне в щеку, так близко, что тепло его дыхания касается раковины моего уха. — Ты на вкус примерно так хороша, как я и предполагал. Только одна вещь может сделать тебя еще вкуснее. Знаешь, что это, моя маленькая куколка? — Его свободная рука зарывается в мои белые волосы, и он слегка дергает. — Моя сперма, смешанная с твоими соками. — Он стонет мне в шею. — Теперь я, блядь, могу попробовать нас на вкус.

Мне следовало бы вцепиться в его руку, чтобы попытаться вырваться, но я этого не делаю.

Мне следовало бы оттолкнуть его, но я этого не делаю.

Мне следовало бы оттолкнуть его от себя и потребовать рассказать, как, черт возьми, он попал в мою комнату и кем, черт возьми, он себя возомнил… Но я этого не делаю.

Чувство истинности омывает меня, ослабляя напряжение в каждой мышце, пока от меня не остаются только расслабленные конечности и нуждающаяся киска. Это извращенно и всячески испорченно, но я хочу, чтобы он был прямо там, где он есть, нависая надо мной, с его ногами между моими. Я мечтала об этом, в буквальном смысле, но сейчас я не сплю.

Найт здесь, в моей комнате, и внутри меня плавает глубокая, пронизывающая боль, которая кричит, что мне нужно, чтобы он остался.

Выражение моего лица, должно быть, выдает меня, потому что губы Найта растягиваются в легкой ухмылке, а рука, прижатая к моему рту, медленно разжимается. Он проводит кончиками пальцев по моим губам, освобождая меня, но у моего тела есть свой разум, оно поворачивается и добивается контакта его кожи с моей. От отчаяния у меня текут слюнки, и только когда мой язык скользит по кончикам его пальцев, мои легкие позволяют мне дышать. Полный вдох, и Найт. Его запах, его вкус. Он.

У меня кружится голова, когда восхитительная потребность быть ближе бьется в висках. Как будто глубоко внутри меня порваны путы, впервые раскрывающиеся, когда напряжение невидимой силы тянется к нему, умоляя о нем, резко крича в темных уголках моего разума.

Мое, мое, мое, кричит оно, и резкий вздох со свистом слетает с моих губ, мой язык скользит по ним.