Появляется Найт, его глаза встречаются с моими, когда он проводит концом лезвия по основанию языка.

— Нет… — Мои ноги превращаются в желе, когда я падаю на землю рядом с Беном. — Это не может быть по-настоящему, — шепчу я, зная, что это настолько реально, насколько это возможно. Дрожащими руками я поднимаю его голову, осторожно кладя ее себе на колени. Я прижимаю руку к разрезу, но кровь только просачивается между пальцами.

— Пожалуйста. Нет.

Слезы текут из моих глаз, когда боль пронзает мою грудь и захватывает мое сердце, вырывая его прямо из груди.

— Ты забрала у меня. Я забираю у тебя, — объявляет Найт, но я не могу. Я, блядь, даже смотреть на него не могу.

— Бен! — Я встряхиваю его тело, заставляя посмотреть мне в глаза. Я наблюдаю, как карие глаза, в которых я нашла утешение, в которых я чувствовала себя как дома, медленно расширяются. Пульс на его шее ослабевает, когда его тело обмякает в моей хватке. — Бен. — такой громкий вопль разрывает мои голосовые связки, и я ощущаю слабый металлический привкус в глубине горла. Я опускаю его на землю, вскакивая на ноги.

Крик пробегает рябью по моему телу, звук такой громкий, что земля сотрясается у меня под ногами, а затем тишина.

Мои глаза поднимаются, чтобы встретиться с холодными, холодно-голубыми.

— Ты убил моего лучшего друга.

Найт вздергивает подбородок.

— Ты убила мою сестру.

Его слова резкие и правдивые, и если бы я не была такой гребанной оцепенелой, они бы тоже были болезненными.

Потому что, да.

Я была дочерью наемника-аргента, о котором матери предупреждали своих детей, говорили что они станут монстрами, каким он стал, но король и королева моего народа, стигийцев, видели во мне невинную маленькую девочку.

А потом я убила ее.

Я убила Темперанс Деверо, принцессу Темной Магии.

Мою тогдашнюю лучшую подругу.

Сестру моей пары… тройняшку.

Слишком много эмоций бурлят во мне, но мой мозг отключился, блокируя их все, пока не осталась только ярость.

Жгучая, кипящая ярость.

Теперь я понимаю, почему мой отец отвернулся от себе подобных.

Это слишком сильно, режет слишком глубоко, как клинок, выкованный из кости дракона.

Вот когда я чувствую это, мой Дух, рожденный моей связью. Каким бы слабым и неполным он ни был, он прорывается на поверхность.

Готов к бою, хотя еще не знает, что наша цель — судьба.

Глаза Найта сужаются, а уголки моего рта изгибаются.

Я не призываю свой новый дар.

Я становлюсь ним.

Слезы текут по моим щекам непрерывными потоками, но я почти не чувствую их, когда в моем сознании проскальзывает воспоминание о том последнем дне с Темперанс, за которым следует безжизненное тело Бена.

Моя голова склоняется набок, каждый дюйм меня покалывает от ярости, и это выливается в мой предупреждающий шепот.

— Лондонский мост рушится…

А потом все становится черным.

Продолжение следует…

__