Она думала, что может играть со мной, но даже не знала правил моей игры. Арья была огнем и страстью. Регина – льдом и вязкостью. Она была здесь, потому что служила определенной цели в моих планах, но ее легко заменить. Арью – нет. Она другая, больше, чем просто плоть для удовлетворения потребности, и я чертовски это ненавидел.

– Становись на сраные колени или проваливай, карга.

– Это ведь из-за Арьи? Ты ее хочешь. Я наблюдала за вами: ты сходил с ума от желания. Она станет твоей погибелью, если ты сейчас же с ней не покончишь.

Я не ответил, потому что это был не вопрос, и я не отчитывался этой суке; это ей надлежало отвечать мне за преступления против моего вида. Она была жалкой и никчемной, ее телом пользовались все, и тем не менее – она хотела меня, потому что мне все равно, сломаю я ее или нет. От нее пахло моими людьми, и это вызывало у меня отвращение.

Арья не была бы такой со мной. Ей не нужно раздвигать ноги и упрашивать мужчин ее трахнуть. Чем бы мы ни были, мы не умоляли; мы брали и разрушали. Мы не трахались с никчемными созданиями, если только не играли роль. Я играл, но мысль о том, чтобы трахнуть Регину, заставила член обмякнуть.

– Проваливай.

– Нокс, детка, – произнесла она, и я позволил ей услышать зов зверя, дал силе внутри меня ее коснуться, и в глазах Регины вспыхнул страх.

Арья же возбуждалась, даже не зная, что это. Она, блядь, рокотала в ответ, и все во мне стихло, страстно желая услышать ее вновь. Большинство женщин бы сбежали, однако она колебалась, наблюдала и хотела изучить меня глубже. Арья была невероятно умна, и это чертовски возбуждало, даже больше, чем ее теплая розовая плоть. Она была не просто тремя дырками, которые нужно растрахать; она была умом и красотой.

Ее потребность знать нашу землю ставила ее на шаг впереди других бесполезных созданий в этом странном королевстве, частью которого они жаждали стать, но прятались в тени, как слабоумные сучки. Они прятались, Арья – нет.

Она наблюдала, училась и знала все способы обрушить это место на их головы, если возникнет необходимость – и даже не осознавала, что именно это и делает. Точно так же, как она поступала со мной. Изучая, пока я издевался над ней, будил в ней зверя и, будь я проклят, толкал в пропасть только для того, чтобы посмотреть, как внутри нее горит это пламя.

Я был ублюдком, но мне не нравилось причинять боль женщинам. Арью я ранил, чтобы подвести ее к грани, посмотреть, как тварь внутри нее поднимает голову, предупреждающе обнажая белоснежные клыки.

Я намеренно грубо прижал Арью к кровати, чтобы она прочувствовала мой член животом и поняла, насколько глубоко он будет, когда я ее возьму. Я бы, блядь, растрахал эту невинную плоть, и она это знала. На мгновение она испытала здоровый страх, но в ее глазах читалось возбуждение.

Арья знала, что будет больно, но все равно хотела. Попроси она, я бы обрушился на нее так, как ей и не снилось. Я ее пощадил, потому что не мог смириться с мыслью причинить ей боль, почему? Она – гребаный враг, и я должен был желать ее уничтожить, но не до основания. Не сейчас.

Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не сорвать ее тонкие трусики и не наброситься просто, чтобы показать, как мне будет приятно ей засадить. Ее запах притягивал, но огонь, который горел в ее душе и глазах? Он поставил меня на колени, как сраного ребенка, который вдруг обнаружил, что у него есть член. Меня это бесило, как бесило желание, которое я испытывал, омрачая память о моей паре.

Я никогда не хотел свою пару так сильно, как хотел Арью. Это, блядь, заставляло меня ненавидеть ее еще больше. Делало ее мишенью для ярости, которую она не понимала и никогда не смогла бы понять. А ведь я не должен был чувствовать с Арьей ровно нихера. Я никогда никого не целовал, кроме своей пары, но хотел поцеловать Арью. Я хотел быть для нее первым, и я уж, мать ее, позаботился, задрал ей планку так, чтобы теперь никто другой не показался ей подходящим.

Лилиана была нежной и мягкой. Арья же взывала к зверю и чувствовала его потребность ее поглотить. Мне проходилось быть осторожным со своей парой, но Арья создана, чтобы ее жестоко трахнули, и она этого жаждала. Лилиана никогда не спорила, не жаловалась, Арья вспыхивала мгновенно. Она сталкивалась со мной лоб в лоб в спальне и за ее пределами, независимо от того, кто я такой.

Я вел себя с Арьей как бессердечный мудак, но и она взъебывала мой разум самым ужасным образом. Заставила меня ее хотеть, страстно желать пробовать на вкус эти пухлые губы и чувствовать их прикосновение к моим. И каждый раз, пробуя огонь Арьи, я предавал память о своей паре. И мне хотелось свернуть ей шейку и трахнуть ее в глотку, и показать моей мертвой, убитой паре, что я не забыл обещание за нее отомстить. Уничтожить род Гекаты и заставить их всех поплатиться.