Тварь внутри нее испытывала ко мне первобытное влечение, которое ее хозяйка не могла осознать. Вот почему, когда она смотрела на меня, ее спина выгибалась, а бедра раздвигались, требуя, чтобы я, блядь, ей засадил, независимо от того, где мы и у кого на глазах. Ее зрачки расширялись, позволяя твари выглянуть наружу, увидеть и узнать, кого она с диким голодом жаждет. Она текла для меня, манила запахом, говорящим, что она созрела и нуждается, чтобы я взял ее жестко и быстро. У меня аж яйца сводило, когда я уходил, так и не удовлетворив желание в недрах ее тела.

Маленькая сучка-хозяйка… Она для такого слишком мягкотела. Сломи хозяина, прежде чем он подготовит свою тварь к выходу в мир, и убьешь тварь вместе с ним. Я же хотел поиграть с этой тварью, и она это знала. Чувствовала рыщущего вокруг самца и отказывалась подставить спину. Я взял ее силой, доказывая, что могу, и она замурлыкала.

Тварь зарычит, когда я заставлю ее кончить, и будет кончать снова и снова, пока я не отпущу. Арья понятия не имела, что ее хочет и почему она хочет его в ответ. И это, мать ее, неважно, поскольку теперь она возникла на моем радаре, стала моей, пока я не решу иначе.

Ее мать знала, что натворила и пыталась исправить ошибку. Но не сумела бы этого сделать, даже если бы пыталась уничтожить тварей, что зрели в ее чреве, со всем рвением. Однажды подсаженные, они пускали корни, цеплялись изо всех сил, пока не делали первый вдох и не оживали. К тому времени, как они расправляли легкие, было уже охеренно поздно что-то исправлять.

Неясно, которого короля Девяти королевств она поимела, но я сузил круг до худших, которые жаждали создать запретную жизнь, и результатом стала Арья. Будь прокляты линии крови, она пошла именно в чудовищ, которых они боялись. В тех, от которых бежали семьи, покидая Девять королевств, прекрываясь тем, что им нужно еще одно. Они просто стремились удрать до того, как станут жертвами зверей, что за ними охотились.

Проблема в том, что при побеге дверь-то никто не закрыл. Первородные стремились нас контролировать, указывать, кто может, а кто не может покинуть Девять миров. Тщеславные ублюдки думали, они достаточно сильны, чтобы удержать наш вид в своих клетках, но мы взломали решетки в тот миг, когда вошли в это королевство.

Мы просто ждали момента, чтобы нанести удар, и время пришло.

Другие лидеры восстания послали меня сюда, разобраться с этим королевством. Меня – зверя, которого, как они притворяются, не существует, самого темного, самого смертоносного монстра в их арсенале, и теперь им надо, чтобы я хранил какую-то соплячку-ведьму? Я был единственным мудаком, который бы ее не защитил, не когда все мужское во мне жаждало женщины, которой она станет. Не когда я помогал создавать проблемы с самого начала.

Единственное, чего я ни разу не ожидал обнаружить, так это Арью, с чудовищем из Девяти королевств, скрытым под ее миленькой розовой плотью, прямо у всех перед, мать их, носом. Я думал, она податлива, легкий перепих, но потом ее тварь зарокотала моему зверю, и я это ощутил.

Я посмотрел ей в глаза и понял: она другая.

Все во мне кричало и требовало уничтожить ее сейчас, пока она не встала на моем пути. Она стала бы грязной девчонкой, и я хотел увидеть, как она раскрывается, но не мог позволить себе отвлекаться прямо сейчас. Только не сейчас, когда мои планы наконец вступали в игру.

Будь это некто из совета Девяти, что хотел ее сохранности, я бы уже ухватил ее за горло и трахал до тех пор, пока не потухли бы последние искры жизни в красивых бирюзовых глазках.

Чудовища Девяти королевств постановили, что она должна выжить и вернуться со мной. Хреновый выдастся для нее денек, но не для меня. В моем королевстве я могу заявить на нее права. Приковать к стене и бросить, разрушить все, чем она была, и превратить ее в то, чем я хочу ее видеть.

Губы сами собой расплылись в улыбке, от картины, которую нарисовал разум, где Арья обнаженной распята на стене, как ценный охотничий трофей, образовался каменный стояк. Ее податливое, открытое моей похоти тело и маленький непослушный ротик, приоткрытый в безмолвном крике, когда она осознает, где находится и кто владеет ею во всех, мать их, отношениях. Продолжит ли она огрызаться? Станет ли со мной бороться? Я чертовски на это надеялся. Арья Примроуз моя, это уже данность. У нее на бедре мое имя, и это нельзя исправить. Никто не способен стереть метку, кроме меня самого, а мне она очень даже нравится.

Я подготовил сцену, раскачал актеров. Мои люди бились у двери, пугая малышку, пока она не сделала то, что мне нужно: позволила заклеймить ее нутро, ее тело, ее удовольствие. Я вывел на ней свое имя, наблюдая, как оно просачивается сквозь плоть, навсегда оставляя след на ее бессмертной душе. Единственный способ избавиться от метки – смерть, а я этого не допущу. Не после того, как я попробовал на вкус ее страсть и увидел, как ее глаза загораются желанием. То, что я ее хочу, может быть мне ненавистно, однако факт остается фактом – я ее вожделею.