– Я не буду добровольно воевать под твоими знаменами, пока мои сестры находятся по другую сторону этой войны. Не буду. Я понимаю, что этому месту нужна перезагрузка. Я понимаю, что мы упустили гребаный мяч, и я даже согласна с тобой. Я понимаю, почему ты это делаешь, Нокс. Законы гласят, что если королева или король переступают черту и совершают государственную измену, то они должны нести ответственность за свои действия. Хочешь избавиться от них – хорошо, ладно. Но это не то, чего ты хочешь. Ты хочешь уничтожить первородные семьи и положить конец их правлению в Девяти мирах. Ты хочешь посадить новых людей на наши троны, и единственный способ сделать это – убить нас всех. Ты хочешь устроить геноцид ведьм за деяния нескольких? Нет, абсолютно нет. Это все равно, что найти одно испорченное яблоко и выбросить из-за него весь ящик.
– Одно испорченное яблоко? – холодно фыркнув, Нокс покачал головой, пристально глядя на меня, и комната взорвалась сырой, неразбавленной силой, вытекающей из него. – Есть целые замки, в которых ковены используют людей как щиты на стенах. Они же посылают ничего не подозревающих людей в переполненные города, а потом, когда те заходят достаточно глубоко в город, они взрываются зельями, убивая всех внутри барьера, установленного ведьмами. Другой ковен погряз в разврате – только все, кто там находятся, остаются не по своей воле. Когда ведьмы создают жизнь с кем-либо, кроме человека, и если должен родиться ребенок мужского пола, они скармливают этого ребенка отцу в наказание, что он зачал им сына. Ведьмы уничтожают Девять королевств, и они делают это, потому что могут. Фрейя и ее сестры были эталоном, за которым следовали ведьмы Девяти миров, но где-то они сбились с курса и приняли свои собственные гребаные правила. Никто не вмешивался более пятисот лет, позволяя им бесконтрольно творить все, что заблагорассудится.
Нокс смотрел, как я часто дышу, пытаясь справиться с гневом и яростью от его слов.
– Вот так, злись. Твой дом предал тебя, а не меня, малышка. Злись до тех пор, как они заставят меня выбирать между спасением твоей жизни и тем, чтобы оторвать твою хорошенькую головку.
– Если это правда, то это работа моего рода – прибрать наш дом. Когда в твоем доме беспорядок, ты не просишь другого прийти и убрать его. Ты справишься с этим сам. Я уберу свой дом, но не стану делать это на твоих условиях.
– Моя армия насчитывает пятьдесят тысяч человек и растет с каждым днем. Я глава гребаного восстания, Арья. Если ты не хочешь мне помочь, я прикую тебя цепью к своей кровати и защищу от тех, кто жаждет оторвать твою хорошенькую головку. Я сохраню тебя до тех пор, пока сам не решу по-другому. Ты моя навсегда. Сейчас нет выхода из этой ситуации. Ни для тебя, ни для меня, ни для кого другого.
– Ты не удержишь меня, Нокс. Я Арья, блядь, Геката. Я – выжившая. Война течет в моих венах, и уверяю тебя, если ты так поступишь, я сбегу от тебя. Я буду сражаться против тебя. Я всегда буду бороться за свою семью. Моя кровь и кости служат для того, чтобы защищать их. Ты сражаешься в память о своих призраках, но я борюсь за жизни своих родных, которые все еще здесь.
– От меня некуда не деться, Арья. И я тоже был создан для войны, и я объявил войну тебе лично. Тот рокот, что ты слышишь, это мой зверь зовет твоего. И она отвечает. Мурлыканье – это огромная редкость для них – мурлыкать друг другу в наши дни и в наше время. Я могу ненавидеть тебя, и ты можешь ненавидеть меня, но те, что внутри нас, – они безмерно наслаждаются друг другом. Не говоря уже о том, что я заклеймил твою сладкую плоть и оставил на тебе свой след. Мой запах льнет к твоей плоти, предупреждая других мужчин, что ты моя, и только моя. Тебе негде спрятаться от меня, я найду тебя везде. Ты не сможешь убежать от меня, потому что я знаю твой вкус, запах твоей плоти и каждую тайну твоей прекрасной души. Если ты освободишься, никогда не прекращай бежать, потому что я буду в каждой тени и каждом углу. Я буду ждать любой возможности вернуть тебя, и я это сделаю, потому что я никогда, блядь, не проигрываю.
– Я не против того, чтобы бежать. Ты больше меня не пугаешь.
Нокс с улыбкой шевельнул пальцами. Цепи упали с моих запястий, а те, что на лодыжках – зазвенели. Я посмотрела на окровавленные руки, потом снова на Нокса. Он использовал магию. Тяжко сглотнув, я осознала, что он намеренно показал мне, что может колдовать. Наши исследования показывали, что только ведьма может использовать магию. Но Нокс ею не был. Он был чем-то иным, но магия откликалась.
– Ты планируешь держать меня в своей спальне все время? – спросила я, наблюдая, как он сунул руку в огонь и вытащил кусок раскаленного металла.
Нокс подошел, бесстрастно глядя на меня. Схватив мою руку, он прижал руну клейма к моей коже, заставив ее зашипеть. Я закричала, пытаясь вырваться. Нокс крепко меня держал, пока металл выжигал на мне узор, оставляя красный сочащийся след. Он бросил клеймо обратно в огонь и выплеснул кувшин воды мне на руку. По моим щекам покатились слезы.
– Это помешает тебе выбирать, где тебя держать. Ты моя, помнишь? Я предпочитаю, чтобы ты была в моей спальне, в моей постели, там, где, я знаю, ты надежно спрятана от всего мира. Никто не сможет отследить тебя здесь или использовать заклинание, чтобы определить местоположение. Если ты покинешь эту комнату, я буду знать об этом. Теперь ты в моем королевстве, малышка, – Нокс коснулся моих щек. – Я волк, который охотится на ягнят, а ты чертовски восхитительна, – хрипло прошептал он.