– Я не ягненок для охоты. Я женщина, которая заставляет твоего зверя рокотать. Я намерена сотрясти твое королевство, Нокс.

– Думаешь, ты сможешь напугать меня, малышка?

Я улыбнулась сквозь слезы, медленно подошла ближе. В моей груди зарокотало, и его зверь тут же громко ответил на зов. Приподнявшись на цыпочки, я мягко прикоснулась к его губам, рокот сменился мурлыканьем, он ответил на него, возвращая поцелуй.

– Давай начнем войну, придурок. Я собираюсь раскачать тебя до основания и переписать историю. Война жестока, но такова и любовь. Давай потрясем королевства, монстр, и посмотрим, кто из нас в конечном итоге сгорит в пепле пожара, который мы устроим, и кто из нас восстанет как легенда, которую эти королевства никогда, черт возьми, не забудут.

Я прикусила его губу, застонав ему в рот, и отступила, глядя на него с вызовом.

– Любовь не жестока и совсем не похожа на гребаную войну.

– Ты ошибаешься, это то же самое, что война. И не думай, что я говорю о любви к тебе, Нокс. Это очень далеко от любви, похожей на войну, поскольку и то, и другое жестоко и ставит тебя на колени. Если ты никогда не обнажал душу до костей, не чувствовал, как она содрогается, горит – значит, ты все делал неправильно. Любовь должна будоражить душу, но также должна отзываться и война. Существует очень тонкая грань между любовью и ненавистью, и между войной и миром.

– Объяснись, женщина, – Нокс скрестил руки на груди, глаза привычно сощурились.

– Если любовь не жестока, ты любишь неправильно. Любовь – это обнаженные кости, бьющиеся друг о друга под полной луной. Это сильнее, мощнее, чем любой шторм. Звук столкновения тел, ощущение, которое оно оставляет. Когда тело остывает, застывает пот, но душа продолжает медленно гореть, зажженная от связи с другой душой. Это жестокость разрывать душу на части, чтобы изучить то, что в ней есть, и принимать на веру, не желая ничего менять. Любовь – это гребаное поле битвы, и ты сражаешься, потому что хочешь этого всеми фибрами своего существа. Это точно то же самое, что война, и я уверяю тебя, Нокс, ты научишься любить войну вместе со мной. С другой стороны, ты можешь научиться ненавидеть ее. Но в любом случае, ты поймешь разницу.

– Что, черт возьми, ты можешь знать о любви, Арья?

– Что когда я найду свою идеальную пару, лучше бы, чтоб все было именно так, – прошептала я, грустно улыбаясь. – Я не хочу никакой обычной сучьей романтики, я хочу разорвать душу на части и посмотреть, как она вырастет с нуля. Я хочу построить чувство таким крепким, чтобы никто и никогда не смог к нему прикоснуться. Потому что я и мой избранник – мы сразимся со всеми Девятью королевствами, чтобы сохранить его в безопасности. Это то, чего я хочу, и я не найду этого здесь, и уж точно, черт возьми, не буду с тобой. Ты живешь призраками, и тебя питает потребность отомстить за них. Я живу в настоящем, здесь, прямо сейчас.

Нокс молча смотрел на меня, но я понимала, что слова достигли цели. Выдохнув, я опустила голову. Его грудь ходила ходуном, он хмурился, не желая опускать глаз. Я бросила ему вызов, я позвала его пойти со мной, полностью обнажившись. Только я не хотела его любви. Я хотела войну, которую он мне обещал.

– Я буду драться с тобой, Нокс. Не потому, что хочу, а потому, что чтобы быть с тобой, мне надо сделать выбор между своей семьей и мужчиной, которому я даже не нравлюсь. Ты облегчил мне выбор.

Я развернулась и пошла к постели. Забравшись не нее, я легла, устроив голову на руке.

– Я стану твоим худшим кошмаром. Так что иди, насладись праздником внизу. А я отдохну, потому что мне надо готовиться к войне.

– Что ж, надеюсь, ты готова к игре, малышка. Потому что я не проигрываю. У меня было пятьсот лет на планирование, у тебя – пять минут.

– Я женщина, Нокс. Нам нужно всего несколько минут, чтобы обрушить ад на головы людей. Я сотрясу твою гребаную душу и поставлю тебя на колени.

Сквозь сон я почувствовала, как кто-то прижался ко мне. Руки медленно обвели контуры моего тела. Губы коснулись шеи, и я застонала, поворачиваясь, чтобы стребовать поцелуй. Тело непроизвольно выгнулось, следуя за пальцами, которые скользили в оглушающий жар между моих ног. В ответ прозвучал мрачный смешок.

Я шире развела ноги, а потом села, распахивая глаза и окончательно просыпаясь, и изо всех сил оттолкнула от себя Нокса, прежде чем он успел придавить меня всем весом. Острое желание пронзило меня до самых костей.

Закрыв глаза, Нокс наклонился, глубоко вдыхая, наслаждаясь моим ароматом, одновременно издавая низкое, хриплое рычание, которое заставило тлеющее пламя внутри меня вспыхнуть и загореться.

– Твое тело хочет меня, женщина.

– Да, но мое тело иногда принимает ужасные решения, и ты его нынешняя худшая ошибка, – пробормотала я заплетающимся со сна языком.

– Оседлай меня, ведьма.