– Нет, нет. Я сожгу дотла твой гребаный мир, а ты будешь смотреть, как я это делаю, – он опустился рядом со мной на колени и сгреб мои волосы в кулак, пропустив их сквозь пальцы.

– Ну ты весь накал убил, Нокс.

– Сарказм не поможет, Арья. Ты ошибаешься и знаешь это. Я найду твою семью. Так же, как нашел твою мать и отрубил ей голову. А твоя тетя Истерия и ее дочери? Их черепа украшают мой трон. Стены моего тронного зала покрыты черепами тебе подобных, как напоминание о моей цели, и скоро я покрою ими все свое королевство.

– Ты убил мою мать?

– Прежде чем прибыть в ваш дерьмовый городок, я отрубил ей голову.

Я засмеялась, вздохнула, запрокинула голову и захохотала. Нокс сжал губы.

– О, этот тот момент, где мне полагается плакать, потому что ты убил мою мать? Не-а, ошибся сукой, Нокс. Если бы ты этого не сделал, в конечном итоге ее бы убила я. Но мои сестры? Ты их не найдешь, потому что, независимо от того, насколько ты силен, я тоже не преклоняю колен.

– Ты склонишься передо мной.

– Вряд ли, – усмехнулась я, когда мне сковали руки за спиной. – Я встаю на колени, лишь когда этого хочу, и я больше не хочу делать этого для тебя.

Нокс отстраненно смотрел на меня, словно его разум вернулся в ту комнату в особняке. Он провел большим пальцем по моим губам.

– Ты сломаешься в тот момент, когда я доставлю тебе головы сестер и заставлю очистить их черепа для моего трона. Лишь чистокровные ведьмы рода Гекаты украшают мой трон, остальные – только стены. Я бы не сел на нечто меньшее, ягненочек.

– Нокс, я не планирую торчать здесь достаточно долго, чтобы убирать твое дерьмо. Нужно что-то чистить? Найми горничную.

– Ты не убежишь от меня, – он дотронулся до саднящих отметок на моем горле. – Теперь ты моя, Арья. Ты больше не увидишь никого из своей семьи. Ты не почувствуешь вкуса свободы, не почувствуешь солнечного тепла на прелестной коже, пока я этого не разрешу.

– Ты ошибаешься, Король лжи, – озорно улыбнулась я. – Я не слаба. Неважно, во сколько цепей ты меня закуешь, я буду сотрясать их, пока они не порвутся и я не освобожусь от тебя. Ты хочешь сжечь мой мир дотла? Прекрасно, но ты увидишь, как я восстану из пепла. Легенды всегда восстают из пепла.

– Восстанешь. Только чтобы опять попасться мне, Арья Геката, потому что с этого момента ты принадлежишь мне, – ухмыльнулся Нокс, поднимаясь. – Поставьте ее на ноги – и идем домой.

Кто-то бесцеремонно вздернул меня вверх и толкнул вперед. Я споткнулась и приземлилась лицом в землю, выставив голый зад напоказ.

– Симпатичная жопка, – прорычал Киллиан, наклоняясь ее сжать.

Я извернулась, чтобы взглянуть на него. И вдруг тело сотрясла крупная дрожь от прикосновения. Я побледнела как мел при одном только воспоминании о камере у минотавров. Киллиан опасливо отступил, словно понимал, что сделал, прикоснувшись к ведьме, которую ненавидел, и тут же пожалел об этом.

– Довольно! – рявкнул Нокс, вздергивая меня так грубо, что я заскулила, когда наручники больно вонзились в запястья. – Мне нравятся звуки, которые ты издаешь, когда с тобой не церемонятся.

– Да, ведь нет особой разницы между тем, когда меня трахал ты и тем, если бы меня насиловали. И то, и другое жестоко. Показывает, что именно ты знаешь о звуках, которые издает женщина, когда трахается, – усмехнулась я, огибая его.

Кровь капала с моих рук, наручники разорвали кожу.

– Брандер, займись ее запястьями. Не хочу, чтобы она сломалась до того, как я начну с ней играть.

Я оглянулась на Нокса через плечо и приподняла бровь.

– Не волнуйся. Я прекрасно переношу боль и предательство. Начинаю привыкать и ждать их. Знаешь, моя сестра сказала мне одну вещь, перед тем как я оторвала ей голову, и только сейчас я ее поняла. Она сказала, что мне надо быть осторожнее с теми, кого я впускаю в свою жизнь. Потому что большинство просто хотят меня уничтожить. Интересно, она бы оценила иронию? Мой любовник, единственный мужчина, которому я позволила по-настоящему меня трахнуть, хочет меня сломать. Если это не ирония, то я даже не знаю.

Брандер медленно подошел. Я двинулась к лошадям, отвергая любую попытку заняться моими ранами.

– Арья, у тебя рассечена рука, – настоял Брандер.

– И? Разве не в этом смысл всего? Вы хотели, чтобы мне было больно, ну и вот, мне больно. Не прикасайся ко мне, мудак.

– Ты едешь со мной, – тихо проговорил Нокс, останавливая меня. – Веришь или нет, Арья, я пытаюсь спасти твою сраную жизнь, заявляя на нее права.

– Лучше б мне голову отрубили, это милосерднее, – я вздрогнула, когда наручники сняли, и запястья оказались свободны.

– Брандер, займись ей, пока не истекла кровью, – сказал Нокс и, подняв руку, коснулся моей щеки.