Нокс лег на спину, обнажив твердый, готовый член. Я задрожала от желания и потребности сделать так, как он велел. Я ненавидела то, насколько сильно мое тело хочет его. Это походило на биполярное расстройство, и мне потребовались все силы, чтобы не оседлать его, как он хотел.

Из моей груди вырвалось хриплое мурлыканье, но я вскочила с кровати и отошла от нее. Дистанция была необходима: потому что если не получу я, то получит он. А он не заслуживал ничего от меня. Я встряхнула руками, вытягивая шею и медленно выпуская воздух из легких.

– Я прямо здесь, Арья, – с насмешкой протянул Нокс. – Только руку протяни и возьми то, что тебе необходимо.

– Не интересно, буквально. Я больше не принадлежу тебе, Нокс, – я снова задрожала, борясь с необходимостью вдохнуть его запах и поддаться низменной потребности, которая вела меня. – Убери его.

Я отвернулась, не желая видеть его лежащим в постели.

– О, это тяжело. Такое происходит, когда одна сексуальная маленькая нимфа трется об меня своей хорошенькой попкой всю ночь, шепча мое имя, как будто я святой, хотя она чертовски хорошо знает, что я гребаный грешник.

– Кошмар приснился, – я не поворачивалась, чтоб он не увидел, как жарко пылают мои щеки и как гневно сверкают глаза.

– Не хочешь меня трахать, что ж, будь по-твоему, Арья. На диване лежит одежда. Одевайся, у меня внизу есть для тебя подарок.

– Там тебя подожгут, и я буду жарить зефир на твоем члене? – с наигранной надеждой спросила я.

– Я огнеупорный, маленькая, – проговорил Нокс у меня за спиной, и все же я не повернулась.

Жар его тела был так близко, что, казалось, он перетекает в меня, проникая до самых костей, хотя мы не соприкасались. Дыхание Нокса согрело мое плечо, и я посмотрела на него с огнем и похотью, которые клокотали внутри меня. Я хотела разорвать его на части, но, что еще хуже, я хотела попросить его стереть ощущение Гаррета с моей плоти, стереть воспоминание, выжженное в моей памяти. Я бы не произнесла это вслух, но желание тлело в моем взгляде, и я не могла его скрыть.

– Скажи, и я все сделаю, Арья.

– Нет, – прошептала я сквозь комок в горле.

– Тогда одевайся.

Он утер рот, и плечи его напряглись. Нокс собрался отойти, но его остановили мои слова:

– Я не могу одеться с цепями на ногах, придурок.

Скрестив руки, я наблюдала за тем, как Нокс борется с собой. Тяжелый взгляд опустился на мои лодыжки, затем поднялся по телу, задержавшись на камушках затвердевших сосков, упиравшихся в шелк ночной рубашки.

Нокс наклонился, схватив меня за ногу. Я с писком опрокинулась на диван. Мужчина ухмыльнулся, скользя пальцами по моей икре. Магия расстегнула один браслет. Нокс освободил от кандалов вторую ногу, и я встала, не обращая внимания, что мое бедро потерлось о его щеку, а моя задница теперь у Нокса перед лицом. Сердито схватив платье, я хмуро уставилась на него.

– Трусиков нет? – спросила я, глядя на Нокса сверху вниз.

Он медленно и тяжело дышал, не открывая взгляда от моих синяков.

– Они тебе не понадобятся, – неровным голосом ответил Нокс, явно борясь с собой, пока я стояла так близко, одетая в тонкий шелк. – Ты не настолько долго покидаешь эту комнату, чтобы в них была нужда. Кто, блядь, к тебе прикасался?

– Какое это имеет значение? И с чего это вообще тебя волнует?

– Скажи мне, чтобы я смог с ними покончить.

– Это не твое дело, придурок. Это мой бой. Ты мне не защитник, не пара. Я разберусь с ним, когда сбегу от тебя. Значит, меня будут держать в твоей спальне голой?

– Нет, за тобой присмотрят, когда я буду отсутствовать в течение длительного времени. Ты получишь одежду, Арья. Только не сегодня, – хрипло прорычал он, резко поднимаясь.

– Раздевайся, мне нужно осмотреть раны, чтобы знать, заживают ли они.

– Разбежался, Нокс. Это тоже не твоя забота, – фыркнула я.

Но не успела я возразить, как Нокс развязал бретельки. Я покачала головой, когда он осторожно провел по налитому синяку на груди.

– Я убью его за это, – сквозь зубы выдавил он.

– Почему? То ты планируешь убить меня, то, минуту спустя, говоришь, что хочешь, чтобы я жила. Теперь ты хочешь убить существо за то, что он лапал меня. Я тебя совсем не понимаю, Нокс. Ты ненавидишь меня, но все же защищаешь. Ты спас меня, чтобы поработить. Ты целуешь меня утром, когда я просыпаюсь, и все же обещаешь уничтожить меня. Ты ненавидишь меня, потому что хочешь меня, и признаться в этом самому себе – это оскорбление памяти твоей жены. Ты не можешь перекладывать эту вину на меня – это несправедливо.

Я отвернулась, сердито натягивая платье. Нокс молчал, но я знала, что он все еще здесь. Я запрокинула голову, крепко сжав веки, а потом резко посмотрела на него. Океанические глаза были холодны и безжалостны. Я отступила, чувствуя звенящее напряжение.