— Вирус в крови не обнаружен, — с тусклой улыбкой отвечает Тэрренс. Над небольшим металлическим столом, за которым мы с трудом уместились, разносятся возгласы облегчения. — Но наблюдение необходимо продолжить. У нее началась острая лихорадка, рана сильно воспалилась, — нахмурившись, он добавляет ложку дегтя, вызвавшую обеспокоенный ропот и град вопросов. — Не волнуйтесь, инициар Ши получает все необходимые медикаменты, — подняв руку в успокаивающем жесте, заверяет сержант.

— Я могу ее навестить? — сипло спрашивает Финн.

Истинные причины его волнения и беспокойства ни для кого не секрет. За две недели на «Аргусе» эти двое спелись и прикипели друг к другу так, что не разорвать. Любовь у них или просто взаимная симпатия — со стороны так сразу не скажешь, но Финн выглядит таким убитым и несчастным, что хочется его как-то поддержать и хоть немного утешить.

— Нет, это запрещено протоколом, — категорично качает головой Тэрренс. — К тому же она без сознания. Больной необходимы полный покой и изоляция.

— Юлин жива и не заражена. Это главное, — сухо произносит Ховард, подняв наконец взгляд от своей тарелки. Мое сердце болезненно сжимается, когда я замечаю неприкрытую боль в потемневших серых глазах.

— Шон прав, — подает голос Амара, сохранявшая молчание на протяжении всего ужина. — Юлин повезло. Она справится. Все будет хорошо, вот увидишь.

Лароссо сильно прикусывает губу, сдерживая рвущееся из груди рыдание. Протянув руку, я накрываю ее смуглую ладонь, лежащую на столе, и крепко сжимаю.

— Мне очень жаль, Амара, но мы ничего не могли сделать…. — бормочу слова утешения, вспоминая недавний кошмар. Девушка из подвальных отсеков, растерзанная мутантами на наших глазах вместе с еще одним инициаром, была той самой Ольгой, встрече с которой Лароссо так сильно обрадовалось. Их воссоединение оказалось совсем недолгим.

— Она пыталась прикрыть Марка… вырвалась вперед, как только увидела, что он оказался на вблизи к мутантам, — судорожно вздыхает Амара. — Никогда не думала, что это скажу, но лучше бы Ольга его не заметила… Была бы жива…

— Мы все одной ногой в могиле, — качает головой Шон. — Днем раньше, днем позже. Какая к черту разница, когда нас сожрут?

— Перестань, — толкает его в плечо Финн. — Мы все скорбим по Теоне. Не ты один.

В воцарившейся тишине Ховард резко опускает голову, пытаясь закрыться от своих тяжелых мыслей. Он знал Теону дольше, чем все мы, и ему несравнимо труднее принять ее смерть. Их связывало общее прошлое, взаимная симпатия и, возможно, любовь… или просто физическое влечение, основанное на дружбе и одиночестве, но Теа была ему безусловно дорога и близка, несмотря на вклинившегося в их отношения Зака Эванса.

Я не в курсе, что происходило между ними в последние дни. Теона больше не откровенничала со мной на личные темы, но я видела, что с ней творится неладное. Она часто отлучалась по ночам, а потом возвращалась тихая и задумчивая, полностью погруженная в свои переживания. С кем из парней она встречалась? С Шоном или все-таки с Заком? А, может, с обоими? Этот вариант я тоже не исключаю. Не потому, что Теона была легкомысленной, вовсе нет. «Бери от жизни все, пока есть возможность» — таким был ее девиз, и кто я такая, чтобы осуждать…

— В тот день, когда нас забрали, она пришла ко мне домой, чтобы поздравить с днем рождения, — не дав мне до конца сформулировать мысль, с трудом выговаривает Шон. — Принесла рыбу и яблоко. Мое первое яблоко за восемнадцать лет… А я… я злился, что ей приходится меня подкармливать. Гордый дурак. Теперь думаю, что нужно было прогнать ее, тогда бы… тогда бы Теону не забрали. Это чёртова случайность, что она оказалась у меня в тот момент, когда за мной пришли.

Я чувствую, как внутри нарастают беспомощность и отчаяние. Нам столько раз говорили, что мы здесь ради защиты человечества, но все сильнее эти слова кажутся неважными и лишенными смысла. Я стараюсь глубоко дышать, чтобы сдержать слёзы, но ощущение безнадёжности распирает грудную клетку изнутри. Несправедливо… Несправедливо, что одни должны умирать во имя великой цели, а другие предаваться праздности и разврату на окруженном стеной острове.

«Клянусь, я покажу тебе настоящий мир. Он существует, Ари… Верь мне, сестренка. Только мне. Слышишь?» — вновь оживают в памяти слова брата из моего сна. Если это было стертое воспоминание, то что, черт возьми, оно значило? О чем пытался сказать мне Эрик, зачем изменил курс и куда направлялось судно?

«Я очень хочу тебе верить, — мысленно обращаюсь к тому, кто уже никогда мне не ответит. — Только помоги, Эрик. Подскажи…»

— Сержант, — прерывает мои мысли голос Финна и мгновенно возвращает в реальность из области грез. — Позвольте мне помочь с Юлин. Я, в конце концов, учёный. У меня есть знания в генетике и базовая медицинская подготовка. Может быть, я смогу найти способ облегчить её состояние.

— Это не… — начинает возражать Тэрренс.