Намеренно избегаю смотреть на единственного человека в до жути неуютной комнате. Всё во мне восстает и протестует против его нахождения здесь. Хочется развернуться и позорно сбежать, так ни разу на него и не взглянув, но что-то глубокое и бессознательное удерживает меня на месте. Я вспоминаю, что всего пару минут назад сказала Шону и повторяю, как мантру самой себе: «Не в наших интересах злить майора. Без него мы просто кучка смертников».

Расправив плечи и приподняв голову, я все-таки осмеливаюсь бросить взгляд в сторону Харпера. Он стоит у стены, прислонившись к ней спиной, руки убраны в карманы черных брюк или джинсов. В скудном свете сложно рассмотреть во что именно одет наш суровый майор. Сверху вроде бы водолазка такого же темного цвета, что добавляет его облику опасной мрачности. Выражение лица, как всегда, непробиваемо закрытое, но я отчетливо ощущаю на себе его прожигающий пристальный взгляд и невольно задерживаю дыхание, ожидая, что он первым нарушит затянувшееся молчание.

— Дерби, — коротко кивнув, констатирует он сам факт моего присутствия. Его голос звучит спокойно и даже расслабленно, но я знаю, насколько обманчиво может быть первоначальное впечатление и не обольщаюсь. — Проходи, не стой в дверях.

Я медленно шагаю внутрь, ощущая, как внутренности сжимаются от сковывающего напряжения, а ноги наливаются свинцовой тяжестью. Дверь за мной с жалобным скрипом закрывается, и я инстинктивно вздрагиваю, обхватывая свои плечи руками.

— Садись, — лаконично бросает Харпер, жестом указывая мне на стул. Решив побыть сегодня паинькой, я послушно выполняю его требование. — Хочешь кофе? Или чего-то покрепче?

— Например? — изумленно вырывается у меня.

Может, я сплю? Харпер предлагает мне выпить? Мне? Это какая-то злая шутка? Или очередная проверка?

— Здесь есть водка. Много не налью, не спаиваю детей, но небольшой глоток тебе не помешает, — ухмыльнувшись, он отрывается от стены и ленивой походкой направляется к столу.

Детей? Это он про меня, что ли? В мясорубку, значит, «детей» отправлять можно? А спаивать нельзя? Офигеть, какая интересная у него логика.

Злить нельзя, Ари! Ни в коем случае нельзя. Черт знает, что за демоны обитают у этого солдафона в голове, а мы тут совсем одни, и на чью-то помощь извне рассчитывать не приходится.

Ошалело наблюдаю, как Харпер достает из ящика металлическую флягу и, плеснув немного содержимого в стакан, разворачивается ко мне. Вжавшись в спинку стула, я могу только потрясенно хлопать ресницами и пытаться выдавить из себя хоть что-то вразумительное.

— Держи, — протянув стакан, он усаживается на соседний стул, кажущийся хлипким и неустойчивым для его внушительных габаритов.

— Это плохая идея, майор, — вяло возражаю я.

— Пей, — отрезает Харпер, окинув меня цепким парализующим взглядом.

Хмм, вот и поговорили. Попробуй тут возрази. Он же меня живьем съест, если откажусь. И не подавится, зараза. Стараясь не дышать, я делаю малюсенький глоток. Горло обжигает огнем, вкусовые рецепторы сводит от горечи. Вытаращив глаза, я подскакиваю на ноги и с трудом сдерживаюсь, чтобы не сплюнуть на пол эту редкостную гадость.

— Какая мерзость, — шиплю я, чувствуя, как горячая жидкость проникает в пищевод, а потом разливается кипящей лавой в желудке.

И тут происходит нечто совершенно запредельное. Запрокинув голову, Харпер низко и раскатисто смеется. Надо мной, черт возьми. От возмущения я забываю об отвратительном пойле, которое пришлось проглотить по его вине. К лицу удушливой волной приливает кровь, щеки пылают от праведного негодования, в висках барабанит пульс.

— Могу предложить шоколад, чтобы подсластить послевкусие, — продолжает забавляться майор, что само по себе является для меня почти потрясением. Я его улыбающимся-то никогда не видела. Да и никто из наших тоже не видел. Он же чертова ледяная глыба, бездушный сухарь, вымуштрованный полубезумным старым хрычом Одинцовым. Но ему идет улыбка, удрученно признаю я, с опаской наблюдая за Харпером. Без суровой маски командира он выглядит гораздо моложе и… более живым, что ли. Красивый ведь мужик и, если бы не поганый характер и тиранические замашки, цены бы ему не было.

Сев обратно, назло его насмехающемуся взгляду допиваю остатки противного напитка. И даже не поморщившись, вызывающе вскидываю подбородок. Скулы сводит, внутри все горит, но внешне я сама невозмутимость.

— Возьми, — белозубо скалясь, он забирает стакан и пихает в мою руку небольшую плитку шоколада. — Ешь, Дерби, — снова командует, рассматривая меня, как забавную зверушку.