— Трепло здесь только ты, Сантес. Но если тебе нужна компания для ещё одной драки, можешь позвать Белову. Думаю, она будет рада.

По бараку разносится громкий хохот, который затихает, как только я оказываюсь внутри наполненного паром пространства. Плотно закрываю за собой дверь, радуясь возможности побыть в одиночестве. Моюсь долго и тщательно, растирая мышцы жесткой губкой. Горячие струи потихоньку смывают напряжение и усталость бесконечного дня. В голове ни одной связной мысли, клонит в сон. Даже голод притупляется, но я не могу себе позволить променять ужин на короткую передышку.

Ощущаю легкое движение воздуха и резко оборачиваюсь, уставившись на крадущуюся ко мне Карлу. Она совсем страх потеряла? Какого хрена?

— Что ты здесь делаешь? — грубо говорю я, наматывая полотенце на бедра. Она останавливается в шаге от меня, на лице играет самодовольная улыбка.

— Расслабься, Дерби. Все ушли на ужин. Никто даже не заметил, что я задержалась.

— Я задал конкретный вопрос, — выключив воду, стряхиваю с волос капельки влаги.

— Ты сегодня просто невыносим, — нахмурившись, качает головой Лейтон. — Я всего лишь решила проверить, всё ли с тобой в порядке, — она шагает вперед, заглядывая мне в глаза.

— Проверить? — фыркаю я. — Карла, я знаю, чего ты хочешь. Но твои игры начинают меня раздражать.

Ее улыбка гаснет, и в глазах появляется едва заметный вызов.

— А может, ты просто боишься? Боишься признаться, что тебе это нравится? — она делает ещё один шаг вперед. — Признай, Дерби, наша… связь тебе нужна не меньше, чем мне.

— Ошибаешься, — коротко отбиваю я, натягивая футболку и брюки. — Никакой связи больше не будет. Всё кончено.

— Почему? — Ее голос становится резче, а тон — требовательным. — Боишься, что нас застукают?

— Потому что у меня есть мозги, Карла, — четко проговариваю я. — Здесь не курорт, чтобы безрассудно потакать своим желаниям. Ты забываешься. И все чаще. Меня это не устраивает.

— Ты преувеличиваешь, — дрогнувшим голосом отвечает она, нервно поправляя прядь волос и, облизав губы, тихо добавляет: — Мы могли бы…

— Нет, — перебиваю жестким тоном, не оставляя места никаким уговорам. — На этом всё, Карла.

Она застывает, словно не веря в услышанное. В карих глазах вспыхивают обида и злость. Возможно, я слишком грубо ее послал, но иначе такие, как Лейтон, не понимают. Оскорбленно поджав губы, Карла резко разворачивается к выходу.

— Ты пожалеешь, Дерби, — бросает она через плечо, прежде чем исчезнуть за дверью.

Ну да, конечно. Конечно, я пожалею. Сколько раз я уже это слышал за последние несколько недель? И ни разу не пожалел. Лейтон может обижаться сколько угодно, но я знаю, что принял верное решение. Интуиция меня подводит редко, и сейчас она настойчиво вопит, что с Карлой изначально не стоило связываться.

Полтора месяца спустя

Генерал Одинцов сидит во главе круглого стола в зале для оперативных совещаний. Полупрозрачные голографические экраны на стенах переливаются мягким светом, воспроизводя логистические схемы маршрутов, динамику рейтингов инициаров и текущую статистику потерь. Освещение ровное и мягкое, не мешающее работе, а из встроенных динамиков раздается фоновый шум — один из тех звуков, которые никогда не затихают в помещениях командного центра.

Генерал внимательно изучает данные, проецируемые на дисплее. Отчёты касаются восьми групп инициаров, состоящих плюс-минус из десяти человек в каждой. С начала обучения потери составили двадцать процентов. Этот результат ниже ожидаемого, но запланированное отборочное испытание покажет, кто из них действительно готов.

То, что инициары называют экзаменом, на деле является комплексным стресс-тестированием, разработанным для определения не только физических, но и психологических пределов каждого кандидата. Формально это практическая проверка всех навыков, освоенных за время пребывания на Полигоне: выживания, командного взаимодействия, стратегического мышления, индивидуальной эффективности в бою. Но по факту — это жестокий фильтр, который беспристрастно разделяет рекрутов на тех, кто имеет военный потенциал, и тех, кто не выдерживает давления.

— Давайте начнем, — наконец произносит генерал, бегло осматривая присутствующих, и останавливает взгляд на лейтенанте Беловой.

— В первой, шестой и пятой группах все еще наблюдается внутренняя разобщённость, — сухо отчитывается она, указывая на дисплей с соответствующими показателями. — Отсутствие сплочённости — это основная причина низких результатов.

Одинцов потирает виски, внимательно слушая доклад лейтенанта. Его пронзительные глаза слегка прищурены, выражение лица остается непроницаемым.

— А что с подготовкой к предстоящему отбору?

Белова, держа осанку, как будто стоит на плацу, отвечает с легкой долей напряжения: