Когда Синг даёт финальную команду, мы молча выдвигаемся на маршрут. Полная экипировка весит немало, но защищает практически от всего: возможных обморожений, травм при падениях, токсинов, радиации. От стаи волков и когтей росомахи по идее тоже должен защитить, чего не скажешь о резиновых дубинках.
Наш маршрут проходит через замёрзший лес, где деревья, словно застывшие призраки, торчат из снега и льда. Протоптанной тропы нет и нам приходится пробираться сквозь сугробы. Ноги увязают в снегу примерно по колено, что серьезно усложняет поставленную задачу.
Оглянувшись на Кирби, с облегчением перевожу дыхание. Он и Жанет двигаются в конце группы, но вполне уверенным шагом, держа дистанцию и не отставая.
В последние дни Том наконец-то начал втягиваться в происходящие здесь процессы и даже повысил свои баллы выносливости. Разумеется, не без моего прямого участия. Я тяну его, как могу, гоняя его на крытой спортивной площадке в предназначенное для отдыха время. Поначалу парень упирался, но после довольно грубого и откровенного разговора быстро понял, что на Полигоне всего два пути: сдохнуть или сражаться. Причем в его случае — сражаться с самим собой.
Мы идём уже второй час, а это ровно половина отведенного времени. Станция должна быть где-то впереди, но пока ее очертания нам не видны. Вместо этого шлемы начинают фиксировать лёгкие колебания давления и что-то похожее на отдалённый рёв.
— Это ветер, — спокойно говорит Донован, парень из нашей группы, уверенно держащийся в середнячках. Его голос слегка искажён в динамиках, но звучит твердо.
— Сказал метеоролог, — хмыкает Карла. — Может, ты ещё предскажешь, сколько нам осталось тащиться по этой ледяной заднице?
— Около километра, — отрезаю я, чтобы прекратить бессмысленный спор. — И если перестанете болтать и активнее шевелить ногами, дойдём быстрее.
Сантес, идущий чуть впереди, недовольно качает головой. Он явно хочет что-то возразить, но сдерживается. Пока.
Увидев темные контуры массивного здания со множеством антенн и прочесывающих лес автоматических прожекторов, я позволяю себе минутную передышку. Карла, идущая до этого с отставанием, нагоняет меня и устало приваливается к моему плечу.
— Как же я задолбалась, Дерби, — жалуется девушка. — Скажи, что это оно, — Карла кивает на темнеющее недалеко здание.
— Мы почти на месте, — отвечаю я и, подхватив ее под руку, продолжаю путь.
Однако спустя пару шагов, резко замираю, вслушиваясь в окружающую тишину. Вглядываюсь в лес, чувствуя угрожающее чужеродное присутствие. Остальные инициары тоже останавливаются, настороженно озираясь вокруг. Первое, что доносится до меня, — глухая вибрация. Звук тяжёлых шагов, которые будто прорываются сквозь заснеженный лес. На экране шлема вспыхивают предупреждающие индикаторы: скачков температуры и движения.
— Командир, у нас тут что-то крупное, — сообщаю я, глядя на экран. — Расстояние — 300 метров, приближается.
— Занять круговую оборону! — моментально реагирует Синг. — Визуальный контакт возможен через минуту. Всем сохранять спокойствие.
Мы быстро становимся в оборонительное положение. Я оказываюсь спиной к Доновану, Карла и Сантес занимают позиции справа и слева. Кирби, судорожно дыша в шлем, держится сзади, прижимая дубинку к груди. М-да-а, если это то, о чем я подумал, то проку в нашем снаряжении — ноль.
В следующее мгновение из-за деревьев появляется огромный бурый медведь. Его шкура покрыта снегом и льдом, а тяжёлое дыхание вырывается паром из огромной пасти. Он двигается медленно, с пугающей уверенностью, разглядывая нас маленькими чёрными глазами.
— Шатун, — раздаётся спокойный голос Синга в динамике шлема. — Держать строй. Не провоцировать.
Я ощущаю, как напряжение накаляет воздух и сжимает внутренности. Концентрация адреналина в крови зашкаливает, инстинкты кричат «беги или атакуй», но здравый смысл заставляет меня оставаться на месте. Самоконтроль и подчинение приказам — это единственное, что может спасти в критической ситуации.
Медведь неспешно приближается, снег скрипит и проваливается под мощными лапами. Это не какая-нибудь компьютерная симуляция или механизированный робот-мутант. Это хищник. Реальный, огромный, смертельно опасный.
Кирби за моей спиной начинает тяжело и шумно дышать. Паника словно проникает сквозь шлем и передается по общему каналу связи, как зараза.
— Дыши ровно, Том, — не оборачиваясь, приказываю я. — Не смотреть зверю в глаза, не шевелиться.
— Если кто-нибудь сделает резкое движение, он нападёт, — предупреждает Синг. — Ваши ножи его не остановят.
Медведь замедляется метрах в пятнадцати, поднимает морду и грозно рычит. Этот рёв вибрирует в грудной клетке, вбивая страх прямо в кости. Но никто не дергается в испуге. Никто, кроме Томаса, который спотыкается и падает прямо в снег.